Писателей всегда привлекал развязный тон, в котором женщины общались между собой, и они охотно использовали его для комического обличения традиционных порядков. Компании сплетниц олицетворяли «изнанку» общества. С тех пор как Аристофан описал женщин из народа, захвативших власть или объявивших мужьям забастовку, женские «ассамблеи» стали противопоставляться иерархичному мужскому миру, миру правителей, дворян и придворных; и поскольку женщины управляют посредством смеха и (не)допуска к собственным телам, их власть всегда пародийна. Заразительный, взрывной и зачастую чрезмерный смех говорит о том, что женский мозг слаб и, следовательно, подчиненное положение женщин законно. Более того: «хороший женский смех», способный оказать сопротивление насилию со стороны мужчин, полезен еще и тем, что запрещает какую бы то ни было виктимизацию и в конечном счете поддерживает установленный порядок. Смех, на первый взгляд кажущийся проявлением анархических настроений, лежит в основе властных отношений, отдыха и удовольствия.

В городах карнавал, во время которого городское сообщество объединяется, узаконивает мир «наизнанку». Хотя веселая толпа и высмеивает официальную власть, на самом деле она подчиняется правилам, призванным увековечить ценности сообщества: многочисленные исследования показали, что функция смеха – не бросать вызов иерархическому подчинению, а скорее, ставя все с ног на голову, подчеркивать единство общества и непрерывность установленного порядка. В течение нескольких дней миром правит тело: веселящиеся люди объедаются до тошноты, бросают друг другу в лицо мусор, пачкают одежду экскрементами, танцуют до упаду. Различия исчезают – сеньор переодевается в холопа, мужчина облачается в женское платье, однако обратное является исключением. Веселые компании имитируют представителей власти, изображая охранников и офицеров, надев маски и дурацкие колпаки с колокольчиками.

Каково официальное место женщин во всем этом кавардаке, безумных играх, празднике живота? Не секрет, что Глупую Мать, Безумную Мать и прочих «высокопоставленных лиц» праздников, а также «городских сумасшедших», по крайней мере в древние времена, изображали переодетые молодые люди – однажды в ходе карнавала даже некий священник переоделся женщиной[215]. Женщины принимают участие в карнавальных шествиях, без них не обходятся пиры и балы, свадебный обряд шаривари; постановления муниципальных властей, регулирующие маскарады, обычно ориентированы на представителей обоих полов, что указывает на участие в них женщин, по крайней мере в качестве зрительниц. В некоторых северных городах указывается специально отведенный для них день, например четверг перед Марди Гра. Во время других праздников – майских или престольных – в каждом квартале выбирается своя королева, в течение дня обладающая всей властью, включая право выбирать себе кавалера.