Веселые деревенские праздники, на которых парни и девушки развлекаются вместе, из‑за чрезмерного употребления алкоголя нередко кончаются драками или запрещенными объятиями: от смеха до ссоры один шаг. Прелаты-ригористы и кюре читают гневные проповеди против слишком частых и разгульных праздников, многие из которых в XVII веке исчезнут.

Индивид немыслим без группы себе подобных. О веселящихся женщинах – матерях семейств, служанках, бой-бабах или женщинах-солдафонах – мы знаем в основном по мужским рассказам, поэтому не следует всецело доверять этим комическим, часто карикатурным описаниям, говорящим прежде всего о мужских разочарованиях: клубок из мужских страхов и женских пересудов распутать сложно. Также стоит задуматься над тем, как женский смех вписывается в суть борьбы двух культур – народной и элитарной, в контекст истории изучения смеха, учитывая новаторские тезисы Бахтина, видевшего в средневековом карнавальном смехе одновременно победу над страхом и по-настоящему народную силу, противостоящую культурным дискурсам и репрессивному использованию правил приличия[201].

Взаимопонимание между женщинами ломает сословные границы, потому что гендерная солидарность преобладает над классовым антагонизмом. Субретка и госпожа с удовольствием смеются вместе, ведь служанка, которая одевает, моет, прибирает, выслушивает откровения, знает все о маленьких тайнах дома и использует свои хитрости на благо той, кто ее кормит[202].

Смех размывает границы: швейцарский путешественник Беат де Мюра в 1725 году с удивлением отмечал, что представители французской элиты охотно разделяли радость народа[203]. Здесь необходимо принимать во внимание эпоху. Вполне вероятно, что крепким женщинам XVI века, жизнь которых сурова, лучше подходят шутки, чем жеманницам или салонным истеричкам. По мере распространения аристократической модели элиты замкнулись, отрезав себя от бьющей ключом народной энергии, а смех, нашедший убежище в народной культуре, постепенно отошел от официальной сферы – это очевидно. Тем не менее вместе с Беатом де Мюра мы можем задаться вопросом, не служит ли женщина «передатчиком» непосредственности, дерзкой легкости и безответственности. Смех и в самом деле остается важнейшим связующим элементом общества. Мужчины и женщины, представители образованных слоев общества, принимали участие в народных праздниках дольше, чем можно подумать, и диалог между шутливым и живительным гротеском, прославляющим тело через его жизненные функции, и более духовной, более отстраненной концепцией смеха никогда не прекращался.