Стыдливость, притворная или нет, обнажает внутреннюю сущность; она обнаруживает стыд и препятствует смеху, но истинная невинность даже не знает, что значит краска стыда. Для простодушной девушки слова не имеют другого значения, кроме прямого. Наивная Агнеса на протяжении трех актов пьесы не подозревает о неоднозначности языка; она молчит или отвечает Арнольфу несколькими прямыми словами, она не краснеет, когда ее расспрашивают или когда делают двусмысленные намеки. Она наивно признается, что мягкость речи Ораса ее «щекочет» и что у нее что-то «шевелится внутри» (Мольер, «Школа жен», действие II, явление VI).

Даже эмоции не повлияли на ее невинность. Лишь по грубым намекам и удрученному взгляду Арнольфа она догадывается, что дети не рождаются от разговоров и что брак есть источник удовольствия; теперь ее молчание наполнено пикантной двусмысленностью. Жеманницы ханжески сдерживают смех и оскорбляются во имя скромности.