Пресловутый «спор о женщинах», усиливавшийся на протяжении XVII века, стал затихать, потому что веское мужское мнение изменилось. Возникает прогрессивное движение. Франсуа Пуллен де ла Барр, последователь Декарта, в своем трактате о равенстве двух полов (1673) выдвигает благую мысль: «У разума нет пола». Не основанная на природе разница обусловлена только образованием: как только девушки начинают приобщаться к учению, они опережают мужчин, их речь «становится более одухотворенной и приятной. В их разговорах больше остроумия»[66]. Пуллен ссылается на дискуссии с участием женщин, исследует данные анатомии и изучает библейские тексты; но, по всей вероятности, его работы слишком сильно опережают время, чтобы к автору действительно прислушивались.

Кроме того, очень многие женщины рады соответствовать своему традиционному образу – образу легкости, веселости, кокетливости, переменчивости: мадам де Пренжи, которая боролась за женское образование и писала достаточно изысканно, тем не менее признает, что большинство «позволяет себе живость реакции, эта их живость всегда оказывается чрезмерной. Их серьезность преувеличена, а радость неконтролируема»[67]. Еще в конце XVIII века писательница Жанна-Мари Лепренс де Бомон указывала, что женский мозг «более мягкий, чем мужской», и тем самым объясняла женские «слабости»[68].

Таким образом, статус женщин почти не меняется, но тема неравенства сменяется темой различий. Женская склонность к смеху и хорошему настроению имеет и свою положительную сторону: она свидетельствует о естественной предрасположенности к счастью, к заразительному веселью. Мудрый Эразм, восхваляя глупость, признавал в женщинах особую силу, позволяющую им быть во многих отношениях счастливее мужчин. Елизавета Шарлотта Пфальцская с удовольствием похваляется своей жизнерадостностью: природа одарила ее неудачной внешностью, большим лицом с обвислыми щеками, но, признается она, «я решила первой посмеяться над своим уродством, и мне это удалось… Если бы добрый Господь хотел, чтобы мы были иными, он сделал бы наши тела сильнее, а умы – светлее».

С возрастом принцесса иногда впадает в меланхолию и грустит, но смех утешает и успокаивает ее; сколькие бы «отдыхали в доме умалишенных»[69], если бы не было возможности развлечься! По мнению доктора Русселя, женская эмоциональность может даже оказаться преимуществом: женщины лучше самого проницательного мужчины чувствуют нюансы, и «сами их слезы подчас доставляют удовольствие»[70], а поскольку идеи незрелы вследствие неспособности сконцентрироваться, «их ум не перегружен излишними знаниями»[71]. Таким образом, «их разговор, всегда живой и оживленный, может обойтись без науки», и поэтому женщины превосходят мужчин в плане удовольствия. Женщинам, наделенным чувствительностью и воображением, проще дается «искрометное»[72] общение с окружающими.

Караччиоли в «Трактате о веселье» приводит классификацию различных форм радости и значительное место отводит описанию женского смеха, поощряемого определенным аспектом женского воспитания: «С самого рождения привыкшие говорить разные приятные вещи, они естественным образом становятся жизнерадостными и смеются более откровенно, чем мы; гнев их возникает быстрее, чем наш, проносится, как весенний ливень, и ему на смену приходит безмятежность»[73]. Таким образом, их слабость становится силой.

Эти качества, однако, хрупки… и сомнительны: женское воображение скорее изменчиво, чем устойчиво, и если женщин и волнует все подряд, то лишь незначительно. Словно дети или простонародье, они легко приходят в изумление, их смешит любая мелочь, буквально все производит на них впечатление. По мнению Луи-Себастьяна Мерсье, у молодых женщин, которые мало размышляют, диафрагма сокращается совершенно естественно: «Все они смеются, подражая друг другу, почти непроизвольно; слабый мозг пьянеет, словно от глотка вина»[74]. Слабость женского пола проявляется в том, что «нередко можно увидеть, как они смеются и плачут по несколько раз в течение одного часа»[75].

Они смеются инстинктивно, иногда над всем подряд: оказываемые почести придают им уверенности в себе; свободный разговор располагает к шутливости, тогда как серьезные мужчины сдерживаются «из страха выглядеть глупо»; женщины с тем большей легкостью упражняются в остроумии, что «их речи обычно остаются без последствий». Кроме того, заключает Караччиоли, «слабый пол делает что хочет… женская радость не настолько постоянна, чтобы ее можно было считать счастьем и завидовать ей». Часто это выглядит инфантильно.