Согласно очень древним представлениям, женщины по своей природе эмоциональны и поэтому часто смеются, не только больше, чем мужчины, но и мгновенно переходят от смеха к слезам, от радости к печали. Все дело в гуморах (телесных жидкостях) и внутренних органах, утверждают врачи, обсуждающие причины веселья со времен Античности. Смех – явление комплексное, природа, обусловливающая его, двойственна: он рождается на стыке физического и психического, тела и души. Древнеримский врач Гален, грек по происхождению, идеи которого, как известно, царили в медицине вплоть до XVII века, говорил, что «нрав души является следствием темперамента тела».

Веселость определяется кровью: смеху благоприятствуют сангвинический темперамент и влажная конституция тела, меланхолии – холодная и сухая. Смешение жара и холода формирует темперамент; сбалансированная температура дает здоровье, а отклонения вызывают перепады настроения. Мужчины обладают горячим и сухим темпераментом, в отличие от женщин, у которых он холоден и влажен: именно это лежит в основе женского безрассудства и непостоянства.

Теологические соображения формируют медицинский дискурс: некоторые средневековые ученые полагают, что если мужчина был создан из глины, обладающей сбалансированным элементным составом, то Ева возникла из ребра Адама или из другой глины и в результате она менее уравновешенна, чем мужчина. Вследствие этого первичного дисбаланса она подвержена пагубному влиянию влажного небесного тела – Луны. По мнению богослова Альберта Великого (XIII век), еще одно свойство женской природы заключается в том, что строение костей черепа, в котором заключен мозг, самый влажный орган, также предрасполагает женщин к нестабильности и перепадам настроения: «Одна из причин этого заключается в том, что из‑за большего смыкания черепных швов женщины чаще испытывают головную боль», так что пары, поднимающиеся в голову женщины, не находят выхода[50]. В этой гуморальной структуре конституция детей еще неопределенна или смешанна: изначально она влажная, как у матери, но в них кипит молодая кровь. Считается, что по пропорциям скелета и распределению жировой ткани женщина ближе к ребенку.

Откуда берется смех? Ответы породили бесчисленные философские сочинения, которые в Средние века были неотделимы от религиозного дискурса. Отцы Церкви, суровые по отношению к смеху (Иисус никогда не смеялся), много размышляли на эту тему, пытаясь установить правильное использование веселья. Климент Александрийский в «Педагоге» и Григорий Нисский тщательно систематизировали представления о веселье и смехе. Так, по словам Григория Нисского, радость и удовольствие расширяют телесные каналы, втягивая воздух и затем при помощи внутренних органов и печени «бурным и клокочущим движением» выталкивая его через рот[51]. Смех изгоняет из организма желчь.

Соглашаясь с тем, что существует благотворный, снимающий напряжение смех, аббатиса Хильдегарда Бингенская связывает inepta laetitia – пустое веселье – с первородным грехом и в весьма грубой форме отводит ему место в «нижней» части тела: считает смех ветром (pneuma), сотрясающим печень, селезенку, внутренности, промежность и провоцирующим появление нечленораздельных и лишенных смысла звуков, похожих на блеяние, – в общем, вызывающим неподобающее функционирование всего организма и иррациональную страсть[52]. Авторы монастырских правил чаще всего считают источником смеха «подозрительные органы» – селезенку и печень, находя в нем (в смехе) сексуальный и скатологический подтекст. Подобное объяснение распространено вплоть до XVIII века: в XVII из «Вечеров» Гийома де Буше описаны молодые дамы, которые смеются так сильно, что пускают газы, потому что, как замечает Буше, «мышцы диафрагмы возбуждаются от смеха, что способствует отторжению экскрементов». Этот вихрь, сотрясающий тело и беспокоящий мозг, возбуждается демоном: из‑за него после первородного греха человеческий смех стал греховным, к тому же демон использует растущую Луну, чтобы сделать настроение еще более нестабильным, вызывая безумный смех.