Известно, что Максим Иванович родился в деревне Волоски в 15 километрах от Каргополя и при рождении его назвали Федором. В первой автобиографии он называет отца Иваном Ивановичем Залесским749. В поздней автобиографии называет своей настоящей фамилию Смирнов750. Из двух вариантов фамилии Залесский больше походит на псевдоним, чем Смирнов, учитывая, что там же, недалеко от Каргополя, располагается деревня Залесье, в которой он жил какое-то время. Однако известно, что у Залесского-Смирнова был брат Степан Иванович751. Он воевал в Красной армии в годы Гражданской войны752, работал в районном комитете партии в поселке Плесецке (Северный край – Архангельская область)753, а затем в качестве политрука воевал на фронтах Великой Отечественной войны и был награжден орденом Отечественной войны II степени и орденом Красной звезды754. В первой половине 1930‑х Степан учился во Всесоюзном коммунистическом сельскохозяйственном университете имени Свердлова при ЦИК755. Где бы ни учился, ни работал и ни воевал Степан Иванович, в соответствующих анкетах он был записан как Степан Залесских, что еще более усложняет расследование о настоящей фамилии его брата756. Так или иначе, в дальнейшем я буду называть моего героя Залесский, как он назвал себя сам в своих поздних и наиболее подробных источниках.

Федор Иванович родился в большой крестьянской семье, в которой было восемь детей. Он окончил три класса церковно-приходской школы (никонианской). Под влиянием местного православного миссионера в семье даже обсуждался вопрос об определении мальчика, способного ученика православной приходской школы, на обучение в духовное училище757. Однако Федор остался в Волосках – у семьи не было средств продолжать обучение. Кроме того, как он сам вспоминал, «склонности к попам» у его родных тоже не оказалось. В возрасте 17 лет в 1911 году во время жатвы Федор надорвался или заболел (возможно, у него был приступ сердечной недостаточности, о которой он упоминает в дальнейшем). В ранней автобиографии Залесский пишет, что мать отдала его, больного, странникам, таким образом давая обет перед Богом о здоровье оставшихся детей758. В поздних воспоминаниях мать дала обет отдать странникам Федора в случае его выздоровления759. Так или иначе, мальчик выздоровел и был крещен в реке Онеге, на берегу которой он жил, под новым именем Максим. Юноша покинул дом и начал долгий побег760.

Эта драматичная история, безусловно, интересна сама по себе. Однако в контексте данного исследования ее стоит прочитать между строк, поскольку обстоятельства, которые Залесский упоминает мимоходом, говорят многое о той социальной реальности, которая его окружала. Как вышло так, что родители Федора-Максима не видели противоречий в том, чтобы отправить сына учиться в православную школу, а затем буквально отдать его странникам? Ответ кажется довольно простым. С их точки зрения, странники были не загадочной сектой, а такой же частью обыденной жизни, как и местная никонианская школа761. У местных крестьян, родителей Залесского, не возникало внутренних противоречий при существовании внутри позднеимперского мультиправославного ландшафта, который был описан в главе 1. Без сомнений, они были записаны в местных приходских книгах как прихожане господствующей церкви. Но в момент смертельной опасности, когда требуется «настоящее» религиозное чудо, родители Федора-Максима знают, что за спасением нужно обратиться к носителям «настоящей» или «более сильной», с их точки зрения, религиозности – местным странникам. С позиции родителей Залесского все выглядит логично – за образованием идешь к никонианам, за чудом – к странникам.