Главный герой этой главы Емельян Иванович Зырянов (он же Христофор Иванович) родился в деревне Верхняя Заступова Ильинской волости Пермского уезда одноименной губернии582 в 1874 году. Семья состояла из крестьян-середняков и была прочно связана со странничеством. Мать и брат Зырянова тоже со временем приняли крещение583, а последний, Горгоний Иванович, проходил обвиняемым584 по делу Зырянова 1936 года585. Об отце известно лишь то, что ко времени, когда Зырянов в последний раз оказался на скамье подсудимых, того давно уже не было в живых586. В юности будущий проповедник получил профессию кузнеца, но вскоре предпочел ей религиозную стезю. В 25 лет Емельян Зырянов начал странствие, приняв крещение под именем Христофор587.

Основные сведения о жизни Христофора Зырянова получены из его собственных показаний, данных в ходе уголовных дел 1930‑х годов. Такой способ самоописания, безусловно, нельзя считать полным и объективным источником информации о человеке, который большую часть жизни стремился (по крайней мере, на словах) избегать взаимодействия с имперскими или советскими правоохранительными структурами. Как можно предположить, восхождение героя этой главы началось до 1917 года. Изменения в социальном устройстве странников и их иерархической организации в 1910–1913 годах, связанные с деятельностью Рябинина, позволили Зырянову раскрыться как талантливому проповеднику и именно на стороне Александра Васильевича. Конспекты его полемических выступлений, сохранившиеся в рукописном собрании Библиотеки Академии наук, представляют собой практически единственные источники, освещающие дореволюционную деятельность Христофора Ивановича.

Раскол не только серьезно нарушил устоявшийся образ жизни странников, но и потребовал от обеих сторон активного вовлечения интеллектуальных сил для участия в богословских спорах. Со стороны Рябинина для участия в полемической дискуссии, состоявшейся в селе Сопёлки в сентябре 1913 года, был привлечен 38-летний «ученик Александра Васильевича, Христофор Иванович»588. В ходе этих прений Христофор Иванович сосредоточился на защите идеи централизации страннической иерархии, которая активно развивалась по инициативе Рябинина. Зырянов, очевидно, уже пользовался значительным авторитетом среди единоверцев. Они доверили ему представлять их интересы в обсуждении четырех из шести вопросов, поднятых в Сопёлках589.

Хотя формально дискуссия не привела к воссоединению сторон, «проповедник слова Божиего, многогрешный человек Христофор Иванов»590 – как он сам подписался под протоколом беседы – успешно справился со своей частью полемики. В протоколах сохранились подписи странников, присоединившихся к Рябинину именно после этих прений591. Кроме того, догматические и нравоучительные выступления Зырянова, в которых он активно отстаивал идею страннического единоначалия, утверждая, что без него «не церковь будет, а двуглавый змей»592, активно записывались и распространялись среди единоверцев593. Это также говорит об авторитете Зырянова.

К 1917 году ничто не указывало на то, что успешный полемист и единомышленник мельников станет в будущем радикальным проповедником. Характерный для странников эсхатологический пессимизм, как уже упоминалось ранее, не препятствовал их активной деятельности: мельница и богословское училище в Данилове продолжали исправно работать. Кроме того, духовные реформы постепенно воплощались в жизнь: иерархическая вертикаль выстраивалась в соответствии с замыслами ее сторонников. Важную роль в этих процессах играла деятельность Зырянова, чей авторитет и влияние среди странников неуклонно росли. Более того, в последующие 13 лет ни Зырянов, ни его соратники не отступят от выбранного пути интеграции в общественные структуры, а их способность к взаимодействию с внешним миром будет только усиливаться.