Стоит заранее предостеречь себя от предположения, что теория кино развивается и меняется по принципу прогресса. Не менее, чем философия, она состоит из внутренних противоречий, борьбы традиций – и различных взаимоотношений с кино у тех, кто называет себя теоретиками. К теории кино (как и, наверное, к любой другой теории) нельзя обращаться с нейтральных позиций. Лишь озабоченность конкретным вопросом, предшествующая этому обращению, поможет превратить беспорядочное поглощение текстов в поиск. Тогда получится произвести новую разметку – реконфигурацию, в которой неожиданно вскроются не замеченные ранее концепты, конфликты и параллели.

Под теорией кино в этой главе понимаются тексты, написанные режиссерами, – более или менее детализированные попытки представить собственный метод и поделиться интуициями о сущности того, с чем они имеют дело. Этот ход может смутить своей хитростью, похожей на апелляцию к неоспоримому авторитету. И отчасти – это действительно так. Тексты режиссеров неоспоримы, но не в силу авторитетности их авторов, а потому что, как правило, обладают нестрогой аргументацией – представляют собой точку зрения, крайне далекую от выстроенной системы. Чаще всего перед нами оказывается письмо, полное интуиций и находок, основанных лишь на собственной практике. Но совпадение этих интуиций у разных режиссеров поможет найти опору для более строгих выводов.

Теория кино значительно влияет на развитие истории кино и, как и любой насыщенный корпус текстов, обладает определенными правилами чтения – устоявшимся перечнем имен, на которые нужно обращать внимание для ощущения полноты. И все же за страстью к полноте всегда скрывается представление о норме, которая преспокойно вычищает из своего списка неугодные линии теоретической мысли. Любые изложения как истории, так и теории кино неизбежно выборочны, и выбор этот производится в согласии с магистральным направлением, оставляющим по краям то, что в него не вписывается. Истории кино повезло больше – там на такие альтернативные маршруты уже не раз обращали внимание, предпринимая попытки если не переписать ее, то, по крайней мере, показать, по какому еще пути можно было бы двигаться. В случае же теории речь не столько о нанесении на карту забытых текстов, сколько об ином распределении акцентов в хорошо знакомом материале, которое позволяет поставить под сомнение принятую норму.

Цель главы именно в этом – перепрочесть ряд режиссерских текстов с тем, чтобы отыскать в них интуиции о кинематографической автономии, основанной на специфическом устройстве кинематографической чувственности, попутно прослеживая причины, по которым они так и оставались до этого момента в аутсайдерском положении.