Со лба Макса скатилась капелька пота. Он вытер лоб рукавом и продолжил рассматривать схему театра, висевшую на стене недалеко от гардероба. Кира и Тим что-то обсуждали, дожидаясь Макса.

– Если мы ищем секретный тоннель, то, скорее всего, нужно спуститься в подвал, – сказал Тим.

Кира кивнула.

– Вряд ли в тоннель можно попасть с верхних этажей. Ты что-нибудь нашёл? – Кира обратилась к Максу, который подошёл к друзьям.

– Как же тут жарко! – он обмахивал лицо руками. – Если я правильно разобрал схему, то там, – он указал на лестницу слева, – спуск в подвал. С этой стороны, – теперь он махнул на лестницу посередине театра, – выход к основной сцене, а позади нас переход к новому зданию и камерным залам.

– Тогда идём в подвал? – Тим первым направился к лестнице.

Лестница в подвал была широкой и скольз-кой, видимо, её здесь натирали парафином. Макс, Кира и Тим спускались осторожно. Поначалу Кира держалась за перила, но руки мёрзли от соприкосновения с холодным металлом, и она спрятала их в карманы. Тим спрыгнул с последней ступени и увидел широкий коридор, от которого в разные стороны расходились проходы со множеством дверей. Запутанные коридоры театра со странными закоулками, одинокими площадками и тёмными карманами больше напоминали лабиринт. Макс предложил идти прямо и никуда не сворачивать, чтобы не запутаться. Тим достал фонарь, а Кира нашла в кармане упаковку разноцветных резинок и цепляла их на ручки некоторых дверей.

– Тут можно до старости блуждать, – вздохнул Макс.

– Не удивлюсь, если в одном из коридоров мы наткнёмся на чей-нибудь скелет, – сказала Кира.

Эхо подхватило её слова, и друзья услышали: «Сто лет, сто-о ле-ет, сто-о-о ле-е-ет». В одном из лабиринтов они увидели тусклый свет и свернули вправо. Над головами раздался топот, словно кто-то скакал на конях по полю.

– Над нами, наверное, репетиция, – предположил Тим.

– Но звук такой, словно там поле боя, – Макс потёр руки от локтя до плеча, разгоняя мелкие мурашки.

– Макс, тебе больше не жарко? – Кира подтрунивала над другом.

– Здесь прохладнее, чем наверху, – Макс покраснел, но из-за полутьмы никто этого не заметил.

Друзья подошли к двери, из-под которой виднелся свет. Дверь не до конца примыкала к полу, и свет убегал из комнаты в небольшую напольную щель. Послышались голоса, тогда Тим, приоткрыв дверь, заглянул внутрь.

– Ты не можешь больше скрывать то, что совершил! – произнесли басом.

– Не смей никому рассказывать! – второй голос звучал тише.

– Рано или поздно тебя поймают, что я тогда скажу Ему?

– Я всё просчитал и спрятал следы, никто и никогда не сможет поймать меня! – друзья услышали поскрипывающий смех, каким обычно смеются злодеи в кино.

Тим смотрел на два мужских силуэта. Один был повыше, с кучерявыми короткими волосами, подпрыгивающими словно пружинки. Второй значительно ниже ростом, почему-то в длинном платье, похожем на мантию. Макс и Кира топтались на месте, пока любопытство не победило. Они протиснулись в дверной проём вслед за Тимом, Макс устроился ниже, а Кира навалилась сбоку. Тим не устоял, и друзья кубарем повалились на пол. Когда они подняли головы, то увидели, что две пары глаз, освещаемые горящим факелом, уставились на них.

– Нас подслушивали! – ужаснулся тот, что с факелом.

– Теперь придётся их уничтожить, – рявк-нул мужчина с кучерявыми волосами.

Он надвигался на детей. Тим, не придумав ничего лучше, направил на него фонарь. Мужчину ослепил яркий свет, он чертыхнулся и стал тереть глаза. Макс и Кира, вскочив, хотели выбежать, но тут Тим закричал:

– Это он! – Кира и Макс посмотрели по направлению фонаря.

Луч осветил лицо мужчины, и друзья его узнали. На них смотрел тот самый человек, которого они встретили в заброшенном особняке!

– Бежим! – закричала Кира.

Она мчалась по лабиринту коридоров, Тим и Макс неслись следом. До них доносились тяжёлые шаги преследователя, казалось, он их вот-вот настигнет. Кира так быстро бежала, что не запоминала, куда сворачивает, растеряв по пути все разноцветные резинки. Из-за ближайшей двери до неё донёсся чей-то смех, и, свернув за угол, Кира очутилась в маленькой комнате, напоминавшей камерную кофейню без окон. К бетонным стенам были приставлены высокие столики, за которыми стояли загримированные артисты в балетных пачках. Девушка в белоснежном платье из воздушной ткани обернулась на запыхавшихся друзей. Проводив их подозрительным взглядом, она пожала плечами и продолжила пить кофе. А мужчина в сценических лосинах и чёрной накидке, обшитой перьями, так весело болтал с балеринами, что вовсе не заметил ребят. Кира пронеслась мимо артистов, задев локтем столик. Извинившись, она подбежала к двери и, дёрнув за ручку, залетела внутрь. Следом вбежали Макс и Тим. Комната оказалась небольшой и душной, а темнота давила на глаза.

– Оторвались, – Тим опёрся о колени, стараясь отдышаться.

– Что он там делал? – Макс снял шляпу и обмахивался ею, словно веером.

– Вы его тоже видели, мне же не показалось? – Кира посмотрела сначала на Макса, затем на Тима.

– Определённо, это был тот самый сосед, – подтвердил Тим. – Только почему-то в этом нелепом парике.

– Странное совпадение, не находите? Почему мы всё время с ним сталкиваемся, пока ищем разгадки в книге? – Кира на-хмурилась. Она почти успокоилась, и сердце уже не так стучало в ушах.

– Вряд ли это совпадение, – перешёл на шёпот Макс.

– Он реально бы нас… – Тим медлил, – уничтожил?..

– Не было похоже, что он шутил, – Кира нервно сглотнула.

– Ты думаешь о том же, о чём и я? – спросил её Тим.

– Он и есть преступник! – кивнула Кира.

– Это известно только одному человеку, – произнёс Макс.

– Кому? – хором спросили Кира и Тим.

Макс хотел ответить, но заметил, как в комнату стал проникать яркий свет. Кира и Тим посмотрели на стену, которая словно раздвигалась.

– Занавес открывается! – присмотревшись, крикнул Макс.

Кира метнулась к двери, но та была заперта. С обратной стороны кто-то дёргал ручку.

– Кто запер дверь?! – кричали снаружи.

– Антракт закончился, нам пора на сцену! – слышались голоса артистов, мимо которых друзья совсем недавно пробежали.

– Откройте дверь! Что за шутки? У нас генеральная репетиция перед концертом, в зале комиссия! – слышались возгласы артистов.

– Почему дверь не открывается? – спросила Кира.

Занавес почти раздвинулся, уже была видна середина зала. Зрители аплодировали.

– Я её запер, – пролепетал Макс, – на всякий случай.

– Так дай ключ! – Кира подбежала к другу.

– Я его уронил… в панике, – Макс натянул на голову шляпу.

– Ты запер артистов, которые отдыхали во время антракта, и теперь мы тут одни перед комиссией театра?! – Кира покраснела от возмущения. – Молодец, Макс!

Макс, Кира и Тим стояли посреди сцены и смотрели на заполненный зал. От аплодисментов звенело в ушах, а свет софитов ослеплял. Когда зрители перестали бить в ладоши, стало тихо. Разгорячённые театралы смолкли в ожидании продолжения спектакля.

– Что будем делать? – прошипела она.

Улыбнувшись зрителям, Кира изобразила реверанс. Зал взорвался овациями.

– Вляпались по самую шляпу! – Макс надвинул соломенную шляпу на глаза.

– Тим, может, попробуем вальс, который мы на выпускном танцевали? – процедила сквозь зубы Кира и улыбнулась зрителям.

– Хорошо, – Тим встал в позицию.

Кира, поклонившись ещё раз, подала ему руку, и они закружились в танце. Дирижёр десять секунд хлопал глазами, пожал плечами и взмахнул палочкой. Оркестр заиграл Иоганна Штрауса.

– Раз, два, три… раз, два, три… – бубнил Тим.

– Ай! Ты можешь не наступать мне на ноги?! – шикнула Кира.

– Я нервничаю, – признался Тим.

– Стоп! Стоп! Стоп! – прокричал лысый мужчина в шёлковом шарфе, появившийся в зале с главного входа. В руках он держал крафтовый стакан с кофе, а на его жилете было написано «режиссёр». – Вас даже на пять минут нельзя оставить. Что это такое? Почему дети на сцене? Где Одетта и злой волшебник Ротбарт? У нас по плану репетиция главной балетной сцены спектакля, я вам даже зрителей привёл полный зал, – возмущался мужчина.

Громкие звуки оркестра заглушали слова режиссёра, поэтому его никто не слышал.

Макс тем временем замер на сцене, надеясь, что все решат, будто он дерево.

– Сейчас бы провалиться прямо под эту сцену, – бурчал он, наблюдая за танцем друзей.

В этот момент Тим решил добавить в танец немного импровизации и, взяв Киру за талию, слегка подкинул. Он собирался поймать подругу, но, оступившись, повалился на пол. Кира упала сверху, больно отдавив руку Тима. В какой-то момент он даже услышал щелчок. Тим уже решил, что заработал перелом, когда увидел, как часть сцены стала опускаться, сравнявшись с оркестровой ямой. Потом он заметил выпученные глаза лысого мужчины в шёлковом шарфе, который бежал прямо на сцену, а после всё погрузилось в темноту. Последнее, что увидел Тим, это как Макс завалился на них.

– Фух! Еле успел! – выдохнул Макс. – Вы что, хотели бросить меня одного перед комиссией?

– Что это было? – Кира встала и отрях-нулась.

– Я ничего не понял, – признался Тим.

– Вы танцевали, а потом ты упал, – Макс ткнул Тима пальцем, – Кира повалилась следом и надавила на одну из половиц. Я заметил, как доска прогнулась, словно сработал переключатель. Середина сцены опустилась, а пол начал смыкаться, закрывая дыру. Когда я понял, что вы уезжаете под сцену, побежал к вам, еле-еле успел проскользнуть вниз. Честное слово, меня могло расплющить!

– Даже думать об этом не хочу! – Кира вздрогнула. – Как твоя рука, Тим?

– Заживёт! Главное, ноги целы, – подмигнул он.

– Ничего себе! – Макс включил фонарик на телефоне и осветил коридор.

Справа виднелась узкая винтовая лестница, ведущая вверх. Макс направил луч под потолок, там спрятался небольшой карман в стене.

– Тут, наверное, ожидают актёры перед выходом на сцену, – Макс осветил и то место, позади друзей.

– На этом подъёмнике мы спустились «под землю», – свет упал на цепи, удерживающие огромный деревянный ящик. – А вот и механизм! – луч проскользнул по железному колесу с рычагом.

– Что впереди? – спросил Тим.

Макс направил свет фонаря, и друзья увидели длинный коридор, больше похожий на тоннель.

– Кажется, мы его нашли!