Через десять минут они были уже глубже, чем спускался Уоррен в прошлый раз.

Лучи их фонариков плясали по стенам из невероятно гладкого, опалесцирующего голубого льда, похожего на термоформованный пластик. Все трое видели древние трещины и рваные борозды, которым были сотни тысяч лет, а может, и миллионы. Время от времени замечали что-то заключенное глубоко во льду, какие-то неопределенные фигуры, о которых они не решались говорить.

И конечно, кровь.

Потому что ее они тоже видели.

Брызги. Пятна. Красные кристаллизованные мазки. Здесь что-то случилось; возможно, это было чудовище, о котором говорил Бимен, но, возможно, что-то другое.

Неожиданно Бимен остановился, и Биггс чуть не налетел на него.

– Что? – спросил Биггс. – Какого черта?

– Ничего, – ответил Бимен.

Но что-то остановило его, какая-то сила, которую никто не почувствовал, и Уоррен ни на минуту не поверил, что это «ничего». Он посветил вокруг. Расщелина глубже уходила в ледник. Слева был небольшой поворот, который заканчивался трещиной, такой узкой, что в нее с трудом можно было засунуть лист бумаги.

Что это было?

Они оказались перед разломом протяженностью около десяти футов, который заканчивался крутой стеной, очень гладкой, без всяких выступов или неровностей. Уоррен подошел к ней. Это был не древний лед. Выглядел недавним. Приблизив свет фонаря, Уоррен увидел, что стена толщиной всего в несколько дюймов. А за ней – пустое пространство.

На ледяном полу он отчетливо видел красноречивые следы от шипов. Они вели прямо к стене и прерывались.

Бимен знал. Он знал, что здесь что-то есть. Вот почему он остановился.

– Что ты делаешь? – спросил Биггс.

Но Уоррен не ответил. Он взмахнул ледорубом и ударил по стене. И продолжал бить, пока стена не треснула и от нее во все стороны не полетели куски льда. Наконец ледоруб пробил стену, и Уоррен продолжал наносить удары, пока не смог просунуть в отверстие руку с фонариком.

И сразу что-то увидел.

– Слушай, Уоррен, – сказал Биггс, нервно оглядываясь. – Давай кончать с этим дерьмом.

– Там что-то есть, – сказал Уоррен.

Он разбил остатки ледяной стены и прошел в куполообразное помещение. Пол спускался к яме, а в ней…

Трупы.

Мумифицированные существа.

– Черт возьми, – сказал Биггс, сглотнув. – Они старые… выглядят старыми.

Так и было.

В яме было шесть или семь тел, высохших, с лицами, похожими на сморщенный, изъеденный плавник[69]. Мертвые люди, да, но умерли они давным-давно. Лежали спутанной грудой, ноги были раскинуты, руки воздеты к небу, как будто несчастные тянулись к чему-то или отгоняли что-то. Все были в стандартной одежде ранних исследователей: варежках из собачьей шерсти, шерстяных брюках и сапогах с оленьим мехом, меховых парках и костюмах «Берберри».

Кто бы это ни был, они лежали здесь давно.

С помощью шипов и ледоруба Уоррен спустился и оказался перед телами. Это действительно были мумии, высохшие и сохраненные холодом, всю жидкость из них высосал невероятно сухой воздух ледника Бирдмора. Уоррен решил, что они пролежали здесь не меньше восьмидесяти лет, но, вероятно, дольше. Одежда была покрыта льдом, застывшая, как и конечности. Они напоминали скорее деревянные скульптуры, чем то, что когда-то было живым.

– Их лица, – сказал сверху Биггс.

Возможно, дело в холоде, предсмертном сокращении мышц… но Уоррен в это не верил. Лица были серые или черные, и все эти люди явно умерли с раскрытыми в крике ртами, с искаженными лицами, с широко распахнутыми глазами. Не факт, что они умерли от страха, но то, что с ними произошло, наверняка было невероятно ужасно.

– Может, они упали в трещину наверху, – сказал Биггс, но, судя по его тону, он сам в это не верил.

Так могло случиться. В прошлом бесчисленные люди и собаки падали в трещины. Но Уоррен не думал, что здесь произошло это. Все лежали на спине, смерзшись, кроме одного, который лежал лицом вниз. Ледорубом Уоррен соскреб лед со спины этого человека. Его костюм «Берберри» отслоился. Спина была голая, почерневшая, кожа потрескалась, и между лопатками что-то выступало из иссушенной плоти.

Биггс стоял на коленях на краю ямы и светил вниз фонариком. В луче плясали кристаллы льда.

– Похоже… похоже на паука.

– Не может быть, – сказал Уоррен.

Но действительно было похоже на паука.

Такие отвратительные пауки-крабы снуют вразвалку в джунглях. Только этот был в спине трупа и как будто пытался высвободиться. Он так же почернел и потрескался, как сам человек, раскололся от холода и сухости, но Уоррен видел его сегментированное безволосое тело там, где оно выступало из-под кожи, и суставчатые лапы толщиной в карандаш. И соединялись они с телом человека не как что-то отдельное, а как…

Он прицепился к нему. Присосался, как какой-то паразит.

Уоррен больше не хотел находиться внизу с мертвыми телами и этим паукообразным существом; он подумал, что Драйден и остальные должны были отыскать и это. Но каким-то образом над входом в это углубление возникла стенка, скрывающая его.

И он не верил, что это случайность.

Глаза Биггса, казалось, вот-вот выпрыгнут из головы.

– Что это за хрень? – спросил он. – Почему она растет из тела?

Уоррен не знал и в глубине души был за это благодарен.

Минут через пятнадцать, миновав несколько поворотов, они нашли место, в котором Драйден вырубил образец. А сразу за ним – небольшой грот, и в нем тоже были тела.

– Вот дерьмо, – сказал Биггс.

Драйден, Стоун, Кеннегер… брошенные вместе, убитые. Плоть с лиц была содрана до черепов, животы распороты, кишки разбросаны по льду, как замерзшие черви. И повсюду лужи и брызги застывшей крови; красный лед сверкал в лучах фонарей.

Биггс отвернулся.

– Хорошо, мы их увидели. Бимен был прав. Давайте убираться отсюда.

Уоррен решил, что это разумный совет… но, как тела в яме, эти тоже следовало рассмотреть внимательней. Если он хочет найти ответы или хотя бы намеки на них, они среди этих жутких останков.

– Пожалуйста, Уоррен, – сказал Биггс.

– Минутку. Я должен кое-что увидеть.

Бимен, который за все это время не сказал ни слова, начал немного волноваться.

– Биггс прав, – сказал он. – Мы должны уйти отсюда, прежде чем эта тварь вернется.

– Да, – согласился Биггс. – Пойдем.

Бимен стоял неподвижно, лица его под капюшоном парки не было видно. Биггс был испуган. Таким испуганным Уоррен его никогда не видел. И Уоррен знал, что виновато это место – по крайней мере, частично. Ядовитая атмосфера могилы во льду.

Но он должен был увидеть.

И хоть пальцы страха сжимали его живот и грудь, он знал, что должен увидеть. Должен понять.

Тела были какие-то неправильные.

О господи! Нужно убираться отсюда на хрен! Убираться!

Но он не мог.

Тела в замерзшей крови были жестоко изуродованы. КЧХП разорваны, плоть под ними изжевана и изгрызена. На красном мясе виднелись следы огромных зубов, когтей, царапины и разрезы. Уоррен видел на одном горле отчетливые следы укуса, что-то вырвало полную пасть плоти.

Да, здесь явно кормились.

Но сами тела… и тут он понял.

Они не просто лежали вперемешку. Они были сжаты, сплавлены, словно так и росли. Даже ледорубом Уоррен не мог отделить их друг от друга, плоть срослась, мышцы сплелись с другими мышцами, кости проросли через другие кости. Казалось, здесь не три человека, а одно существо, какая-то протоплазменная тварь, которая расщеплялась. Драйден, Стоун и Кеннегер были сплавлены в одно кровавое плотское целое, в одну сплетенную ткань.

Больше тебе ничего не нужно знать. Больше ничего…

Бимен начал издавать хриплые, ноющие звуки, как индейский воин, поющий предсмертную песнь. В тесном ледяном гроте его голос звучал призрачно и жутко.

– Черт побери, Уоррен! – сказал Биггс. – Нам надо сваливать отсюда! Бимен совсем сбрендил!

Но Уоррен был сосредоточен на том, что видит.

Сросшиеся тела.

Причем они не просто слились. Некоторые из ран, которые Уоррен принял за проколы, оказались вовсе не проколами, а отверстиями, проделанными в плоти. В них что-то копошилось. Он ледорубом что-то вытащил из такого отверстия, и оно упало на лед… свернувшееся паукообразное существо с подобранными лапами. Мертвое. Точно такое же было на спине мумии, только это была незрелая форма.

И их еще много. Очень много.

И тут он понял.

Инкубатор. Все трое… Драйден, Стоун, Кеннегер… все срослись, как некий человеческий гриб, чтобы дать тепло и пищу этим существам. Инкубатор. Человеческий инкубатор.

Уоррен отстранился.

– Но ему позволили замерзнуть, – вполголоса сказал он. – Почему?

– О чем ты говоришь? – спросил Биггс.

Уоррен не мог объяснить: семена безумия и ужаса только начали укореняться в его душе, и становилась понятна цель всего этого.

Он увидел что-то блестящее на руке одного из трупов.

Это привлекло его внимание.

Кольцо.

Позади него Бимен завывал, издавая дикие, визгливые звуки, нечеловеческие, как будто насекомое обращается к своему рою.

Но это кольцо…

Уоррен присмотрелся.

Кольцо Аннаполиса. Оно могло быть только у тех, кто окончил Военно-морскую академию в Аннаполисе, штат Мэриленд. Драйден, Стоун, Кеннегер. Уоррен знал их прошлое. Они не были военными.

Но Бимен военный.

Бимен.

– Пошли, Уоррен! – закричал Биггс. – Надо выбраться, пока она не вернулась. Пока не вернулась эта тварь!

И Уоррен, медленно поворачивая голову, выдохнул:

– Думаю, она уже вернулась.

И Биман зашевелился.

Или это был Драйден. Или Стоун. Или Кеннегер.

Сказать было невозможно. Это существо двигалось размеренно и спокойно, становясь тем, что оно есть, и довольное этим… согбенная тварь с луковицеобразной головой и двумя огромными желто-розовыми глазами в красных прожилках, полными невероятной ненависти. Лицо было красное и грубое, испещренное бледно-розовыми полосками… мясистая и волокнистая маска, ползущая, как черви, по тому, что внутри.

Биггс закричал, увидев, как раскрылась огромная морщинистая пасть, обнажив ряды серых зубов, острых, как иглы… идеальный круг.

Растопыренная ладонь с перепонками между пальцами и черными острыми когтями взметнулась и разорвала Биггсу горло, выпустив фонтан крови. Лицо Биггса превратилось в ком мяса. И когда Биггс упал, тварь-Бимен схватила его, впилась зубастой пастью в горло и начала с ужасным сосущим звуком пить кровь.

Уоррен закричал и побежал.

Тварь устремилась за ним, вытянув руку с загнутыми когтями и странными чешуйчатыми и пятнистыми пальцами. Уоррен увернулся, и тварь отшвырнула окровавленный труп Биггса и побежала за ним, ковыляя по льду, с клыков капали кровь и сине-черный гной.

Уоррен бросился на тварь.

Изо всех сил опустил ледоруб на ее голову, и лезвие до рукояти погрузилось в череп. Никакого сопротивления костей, только мягкая слизистая гниль, которую легко рассекло лезвие. Тварь-Бимен отскочила назад и с каким-то диким нечеловеческим воплем попыталась вытащить топор из головы. Тело под окровавленным КЧХП выпячивалось, бугрилось и шло волнами.

А Уоррен уже мчался прочь.

Но вначале увидел.

Увидел, как десятки суставчатых лап вырываются из этого жуткого мясистого лица… как дергающиеся хитиновые лапки выбираются изо рта и глаз, царапаясь и скребя… как спутанные паучьи тела шевелятся под кожей. Потому что тварь-Бимен перестала быть просто чудовищем-каннибалом. Теперь она была инкубатором.

Уоррен бежал по узкой извилистой расщелине, а тварь за ним, с оглушительным, полным ненависти ревом.