К тому времени как он смог добраться до «гипертата», Уоррен дрожал так сильно, что едва смог открыть дверь. Дрожали не только руки, но все тело. Судороги пробегали по нему, словно его охватила лихорадка.

Но это была не лихорадка.

И холод тут был ни при чем.

Это было следствие всплеска адреналина и глубочайшего ужаса, шока и отвращения, напряженных до предела нервов. Уоррен отчаянно возился с замком, наконец сумел его открыть, распахнул дверь и буквально вывалился в нее в своем громоздком КЧХП. Встав, он захлопнул дверь. Запер ее. Стянул варежки и перчатки под ними и подошел к окну.

Замерзло.

Проклятое незамерзающее окно покрылось изморозью.

Зубы стучали, тело дрожало, пальцы не слушались. Уоррен стал онемевшими пальцами соскребать лед с окна. В свете охранных огней он видел другие «гипертаты», как ряд обувных коробок: помещение для генератора, склад, снегоходы, подключенные к электричеству, чтобы работали их обогреватели.

И еще он увидел тени.

Мерцающие, движущиеся тени.

Почти замолкший голос разума говорил Уоррену, что он на грани, галлюцинирует, может, уже спятил… но тени были там… какие-то неправильные. Они двигались и смещались, сплетались и скользили по голубым ледяным стенам.

Он поморгал, чтобы отогнать их, и посмотрел на проход, ведущий вниз, к пещере.

Он не видел тварь, хотя знал, что она придет. Уоррен ничего не видел, и почему-то это было самое страшное, что он только мог себе представить. Потому что тварь была здесь, и он в любой момент мог ее увидеть, когда она появится снизу, – искаженную гротескную тень с кровавыми глазами.

Снегоход.

Еще сохранившееся безумное чувство самосохранения подсказывало Уоррену, что нужно собраться, прихватить снаряжение и бежать на «скиде». Но это сумасшествие. Куда бежать? Ближайшая станция – «Полярный климат», и до нее не меньше ста миль по леднику Бирдмора и плато за ним – в самый разгар зимы. Снаружи минус сорок, а ветер доводит до минус пятидесяти. В открытом снегоходе он замерзнет насмерть, даже зная, как прокладывать маршрут и найти станцию в этой снежной мгле, а Уоррен этого не знал.

Смирись, парень. Тебе конец, и ты прекрасно это знаешь. Все кончится здесь. В этой ледяной пещере. Ты умрешь здесь. Один. Ты никогда…

А это что такое?

Он протянул руку к радио, понимая, что должен передать сигнал бедствия, и тут зашумело. Точно такой же шум они слышали ночью с Биггсом. Цикличная какофония ударов и грохота, рождавшаяся как будто глубоко внизу, но с каждым ударом приближавшаяся. Свет в «гипертате» мигнул. Экран ноутбука перед Уорреном почернел и так застыл. Вся пещера дрожала. Все гремело и падало, сосульки срывались с крыши и разбивались вдребезги. «Гипертат» трясло, вещи слетали с полок. Воздух был словно живой, насыщенный треском статического электричества, отдаленными писклявыми и скрипящими звуками, которые отдавались эхом.

Времени совсем не осталось.

Что бы ни находилось там, внизу, оно было гораздо хуже твари, убившей всех, этого проклятого ползучего инкубатора. Кем бы оно ни было: Драйденом, Стоуном, Кеннегером или даже самим Бименом – и чем бы ни стало, оно меркло по сравнению с тем, что просыпалось внизу.

Уоррен схватил наушники и сумел надеть их дрожащими руками. Взял микрофон, уронил его. Поднял и опять уронил.

Возьми себя в руки!

Голова все сильней болела. В горле пересохло, сердце безжалостно стучало в груди. Уоррен пытался заговорить в микрофон, но голос звучал хрипло и пискляво. Наконец он смог закричать:

– МЭЙДЭЙ! МЭЙДЭЙ! МЭЙДЭЙ! ГОВОРИТ ЭХО ИНДИЯ ЧАРЛИ НОЛЬ! ЭХО ИНДИЯ ЧАРЛИ НОЛЬ! ЛЕДЯНАЯ ПЕЩЕРА «ИМПЕРАТОР»! ЛЕДНИК БИРДМОРА! ЭТО СИГНАЛ БЕДСТВИЯ! ПОВТОРЯЮ: СИГНАЛ БЕДСТВИЯ! ОТВЕЧАЙТЕ!

Никакого ответа, кроме гудящих помех, какого-то фонового электронного звука, какого-то низкого бормотания; Уоррен решил, что это сама полярная пустота, сами ледники и горы.

– МЭЙДЭЙ! МЭЙДЭЙ! МЭЙДЭЙ! – попробовал он снова, по его лицу тек пот. – МЭЙДЭЙ! ЕСТЬ ТАМ КТО-НИБУДЬ? КТО-НИБУДЬ МЕНЯ СЛЫШИТ? ПЕРЕДАЮ СИГНАЛ БЕДСТВИЯ СТАНЦИИ «МАК-МЕРДО»! ПОЖАЛУЙСТА, ОТВЕТЬТЕ! КТО-НИБУДЬ! КТО УГОДНО!

Свет снова замигал, напряжение прыгало. Уоррен видел в окно, как гаснут и загораются охранные огни. Теперь всюду двигались тени, расширялись и объединялись.

– СЛУШАЙТЕ МЕНЯ! Я В ЛЕДЯНОЙ ПЕЩЕРЕ «ИМПЕРАТОР», ЛЕДНИК БИРДМОРА! ГОВОРИТ ЭХО ИНДИЯ ЧАРЛИ НОЛЬ! – Он пытался перекричать усиливающийся снаружи гул. – ВСЕ МЕРТВЫ! БОЖЕ, ВСЕ МЕРТВЫ! Я ПОСЛЕДНИЙ… ПОСЛЕДНИЙ… ЭТО ПРОИСХОДИТ СЕЙЧАС… ЭТИ ТВАРИ ПОДНИМАЮТСЯ… ПОДНИМАЮТСЯ…

Микрофон выпал у него из руки, Уоррен опустился на колени, он тяжело дышал и дрожал, в голове звучал резкий пронзительный звук, он прогонял мысли, от него глаза выпячивались из орбит, лицо сжималось, из угла рта тянулась струйка слюны.

Снаружи… милостивый боже, снаружи…

Бешеный хаос вибрации и грохота, свистящие помехи и громкий скрежет. Свет мигал, температура падала, все ритмично мерцало от скачков напряжения. И сквозь все это пробивались гулкий рокот и безумный хор голосов, вопящих, воющих и отдающихся эхом. Казалось, в жутких мучениях кричат миллионы.

И каким-то образом Уоррен расслышал резкий писк, переходящий в визг. И появилась тварь-Бимен, с гортанным первобытным воплем; и Уоррен знал, что это нечеловеческим, чудовищным голосом его зовут по имени.

Теперь он ближе.

Гораздо ближе.

Уоррен оказался за пределами страха, за пределами всего. Оставались только ненависть, и принятие, и поражение, переходящие в ничто, в пустоту. Не обращая внимания на усиливающуюся головную боль, он подполз к радио и дрожащими пальцами схватил микрофон.

– СЛУШАЙТЕ МЕНЯ! КТО БЫ ТАМ НИ БЫЛ! ПОЖАЛУЙСТА, ПОСЛУШАЙТЕ МЕНЯ! ОНИ ИДУТ! ОНИ ИДУТ ЗА МНОЙ! НЕ ПРИХОДИТЕ ЗА МНОЙ… ЧТО БЫ ВЫ НИ ДЕЛАЛИ, НЕ ПРИХОДИТЕ ЗА МНОЙ… ГОСПОДИ, НЕ ПРИХОДИТЕ В ЭТО МЕСТО…

Неожиданно с треском усилилась подача энергии, и радио взорвалось потоком искр, и все вокруг потонуло в удушающем запахе горящего пластика и замкнувшихся соединений.

Уоррен на четвереньках пополз по полу.

Он не осмеливался посмотреть в окно.

«Гипертат» сильно дрожал, полный мигающего голубого света, дыма, жара и холода от вторжения чего-то, что пахло как мокрые шкуры и пролитые консерванты… пахло едко, ошеломляюще.

Дверной запор задрожал.

Отодвинулся.

Дверь сорвало с петель, и на Уоррена упала морозная черная тень. С криком зажав руками уши, он не слышал этот богохульный мелодичный писк; подняв голову, увидел перед собой все первобытные кошмары своей расы в дьявольской форме. Оно стояло, высокое и коническое, протянув к нему червеобразные отростки, от него исходило зловоние горячего газа и ледяного аммиака, от которого жгло в носу. Уоррен слышал низкий шелест его дыхания. Слышал резиновый шорох разворачивающихся крыльев.

Пять алых глаз сверху вниз смотрели на него.

Смотрели очень внимательно.

С испепеляющим, жгучим вниманием.

В голове Уоррена прозвучал один-единственный жалкий голос неповиновения.

Да пошел ты… пошел ты… пошел ты на хрен, гребаный…

И тут его разум будто сжался и стал жидким, как растопленный воск.

Глаза.

Эти чертовы инопланетные глаза.

Как сверхновые звезды.

Это было единственное, что ему позволили увидеть, прежде чем его глаза налились кровью из множества лопнувших капилляров и вырвались из глазниц, как перезревшие, гниющие виноградины. Волосы задымились, лицо превратилось в сплошной кровоподтек, зубы выпали из кровоточащих десен.

Мозг в черепе перегрелся, и кипящий суп из серой материи, черно-красный и расплавленный, потек из глаз.