Когда они бок о бок шли по коридору Б, Гвен сказала:

– Ты видел их, Ники. Видел, как они рассуждают. Эйк может все отрицать, а Особый Эд – делать вид, что все прекрасно, но у клики Гат опасные мысли. Я заметила это. И ты заметил. Ваши с Особым Эдом ободряющие речи о братской любви, конечно, прозвучали мило и искренне, но никто на это не купился. Быть беде.

– Знаю, – ответил он. – И это лишь вопрос времени.

Гвен остановилась, глядя на него.

– Маме тоже не нравится Батлер… но мама не хочет, чтобы ее повесили или сожгли на столбе. И я думаю, что этим все кончится. Чем-то очень плохим.

Койл знал, что она права.

– Не думаю, что их можно вразумить. Пока Батлер здесь и тут все это происходит. Они как толпа проклятых крестьян. Это безумие.

– Вопрос в том, Ники, как далеко мы готовы зайти, чтобы остановить их, если они попробуют совершить какую-нибудь глупость.

– Может, нам не придется этого делать.

Она посмотрела на него.

– Я уже какое-то время обдумываю это, – сказал он. – Надо убрать Батлер отсюда. Я думал о том, чтобы позвонить на станцию «Колония». Может, она им нужна. И она заберут ее у нас. Если то, что я слышал, правда, это еще один уродец в их коллекции.

– А что, если это они послали ее, Ники?

Койл пожал плечами.

– Я попрошу Эда позвонить им. Возможно, это наш единственный выход.