– Сейчас нам, как никогда, нужно сохранять спокойствие.

Так Особый Эд начал импровизированное собрание в общем помещении. Знаменитые последние слова.

– Спокойствие? – сказала Гат. – Вот что я скажу тебе, Эд: вытащи наши задницы отсюда, и мы будем спокойны, как ты хочешь. А до того времени – я так не думаю.

– Какое спокойствие, когда вокруг бродят монстры? – добавила Бив.

Это как нельзя лучше передавало атмосферу. В ней сочетались отрицание, смятение, раздражение и враждебность. Уже возникали группы. Гат назначила себя главой недавно сформированной группы, в которую входили она сама, Ида, Бив, Хансен, Кох и, как ни удивительно, Харви. Гвен и Зут держались отдельно от Гат и ее круга. Эйк, пришедший из лаборатории по исследованию атмосферы, сидел один. Хорн, конечно же, наслаждался происходящим. Он, как всегда, был один против всех. По его мнению, ничто так не забавляло, как открытое восстание.

– Что здесь, черт возьми, происходит? – спросил Фрай, влезая в самую гущу событий, как обычно в последнее время. – О чем вы тут ноете?

Гат уперлась руками в свои внушительные бедра.

– Ноем? Ты, должно быть, спутал меня с кем-то другим, Фрай. Я не ною, я брюзжу.

– За последние две недели мы потеряли семь человек, – сказал Хансен. – И если не стоит жаловаться из-за этого, я просто не знаю, из-за чего это вообще можно делать.

Тут встал Лок. Рука его висела на перевязи. Он казался грубоватым, но в целом нормальным. Он выживет.

– Мы обсуждаем наши возможности, Фрай. Они ограничены. Мы все знаем, что здесь происходит.

– Нет, – возразил Эйк, – не знаем. Мы абсолютно ничего не знаем.

– Трезвая мысль, – сказал Особый Эд.

Лок не смутился.

– Да, думаю, мы четко знаем, что происходит, и расклад не в нашу пользу. Мы в серьезной опасности, надо придумать какой-нибудь план. Та тварь, которую убил ты, Хорн, вряд ли единственная в своем роде. Здесь полно тех, кто ее породил, и так было всегда. Мы видим заключительные этапы реализации древнего плана. И план этот направлен на уничтожение человеческой расы.

Эйк только головой покачал.

– И докажешь ты это…

– Вам нужны доказательства, док? – ухмыльнулся Фрай. – Что ж, кое-какие доказательства для вас у меня, несомненно, найдутся. Там, на снегу. Останки сраного монстра. Не изволите ли посмотреть?

Эйк опустил голову и задумался.

– Ну ты знаешь, как это называется, – сказал Лок.

– Тебя, сынок, тоже касается, – ответил ему Фрай, – вот только я слишком вежлив, чтобы назвать вещи своими именами.

– Да уж, – хмыкнула Гат. – Вежливости в тебе, как в моем среднем пальце.

– Гат, мы здесь не затем, чтобы обсуждать твою сексуальную жизнь, – поддел ее Фрай.

Некоторые засмеялись, но не Особый Эд. Эйк и Харви и вовсе оскорбились.

– Так, все слушайте сюда, – с непроницаемым лицом сказал Особый Эд. – Хренова национальная гвардия нас отсюда не вытащит, а значит, мы предоставлены сами себе. Сейчас, как никогда, пора забыть о мелких размолвках и обидах. Мы должны работать как команда, если хотим остаться в живых. Не смотрите на меня так, это не какая-то дебильная мотивационная речь, одобренная компанией. Мы куда выше этого – думаю, мы все это знаем. Но, как бы то ни было, надо объединиться. Мы в ловушке, и до весны нам не выбраться. Очевидно, что здесь, внизу, происходит что-то, попросту выходящее за рамки человеческого понимания, но параноить смысла нет. Что есть, то есть. Все, что нам надо сделать, – это объединиться и заботиться друг о друге. Другого выхода нет.

– Полагаю, неплохо бы узнать полную картину, – сказал Лок.

– Может статься, это последнее, чего бы нам хотелось, – сказала Гвен. – Картина-то выходит не очень приятная.

Гат взглянула на нее.

– Ну, жизнь – это не всегда клоуны, воздушные шары и кексы, Гвен. Может, ты бы это поняла, если бы не зарылась лицом в колени Ники.

– Заткни хавальник, грязная свинья, – бросила Гвен.

– Поцелуй меня в жопу.

– Я бы с удовольствием, но полный рот волос как-то не прельщает.

Гат покраснела, вскочила.

– Господи боже, Гат, – вклинился Койл. – Мы все хороши. Хватит вести себя как хулиганка-подросток.

Гат рассмеялась.

– Что ж, Ники, я ожидала чего-то подобного. Не все так ладно в твоем Датском королевстве с тех пор, как ты начал пахать ее поле.

– Это здесь ни при чем.

– А я думаю, очень даже при чем.

– Не обращай на нее внимания, Ники, – хохотнул Фрай. – Она хулиганка еще с песочницы, с тех пор, как на яйцах первые волосы появились.

– А тебя, умник, никто не спрашивал! – вспылила Гат.

– Ладно, ладно! – Гвен стукнула кулаком по столу. – Хватит, развели тут детский сад! Гат, господи, веди себя как взрослая!

Дождавшись тишины, она продолжила:

– Я хочу сказать, что судачить о призраках несколько бесполезно. Полагаю, мы все очень напуганы, но распалять воображение по меньшей мере контрпродуктивно.

Гат фыркнула, и никто не понял, сделала она это своим ртом или задом.

– Говори, что хочешь, Гвен. Все говорите, что хотите. Мы здесь в опасности. Избегание и отрицание нам не помогут. Либо мы встанем на ноги, либо упадем на колени.

Воцарилось молчание: никто не смог возразить.

Ида всхлипывала, закрыв лицо ладонями.

Гат кашлянула, и все взгляды устремились на нее – точно как она любила.

– Слушайте. Вы все меня знаете. Я не очень-то люблю церемониться…

Фрай рассмеялся.

– …и, может, я не самая чувствительная из женщин…

– Да ну, быть не может, – сказал Фрай.

Она повернулась к нему.

– Да пошел ты! Может, закроешь хлебало и дашь мне сказать?

Особый Эд вздохнул.

– Пожалуйста, народ. Давай, Гат.

Она прочистила горло, краснота с лица немного сошла.

– Я и раньше слышала это дерьмо. Пришельцы, и монстры, и мертвые города. Что ж, вероятно, это правда. Но все это не имеет значения. Имеем значение мы. Что нам с этим делать? Так вот, у меня есть предложение. У нас в цехе тяжелой техники есть «снежные коты», и «спрайты», и «дельты». Я считаю, что нужно сесть в них и ехать на «Полюс». Как по мне, это разумно. Кто не захочет ехать, может оставаться здесь. Оставайтесь и позвольте этим тварям схватить вас. Я готова отправиться в путь прямо сейчас и не собираюсь ждать одобрения ННФ. Кто хочет со мной?

– Это нелепо, – сказал Особый Эд. – Ты не сможешь пересечь Полярное плато. Не зимой.

– Еще как смогу.

Хорн рассмеялся.

– Думаешь, ты доберешься до «Полюса»?

– Готова спорить.

Хорн покачал головой.

– Гат, может, ты и умеешь быстро разгребать здесь снег, но к такому ты не готова. Никто из нас не готов. Это игра на выживание. Что-нибудь сломается, и через час ты замерзнешь насмерть. Нет, Гат, может, Койл или Фрай могли бы попробовать, но ты разбираешься в плато и полярной навигации так же, как я в тампонах.

– Это точно, – усмехнулся Фрай.

У Гат снова побагровело лицо, чуть не пошла пена изо рта.

– Что? Думаешь, если у тебя что-то болтается между ног, ты лучше меня?

– Нет, не лучше, просто умней.

– Пошел на хрен! Просто иди на хрен, чертов засранец!

Фрай наслаждался происходящим.

– Видите, мальчики? Если внизу есть щель, мозги в нее вываливаются.

Гат окончательно вышла из себя. Сжав кулаки, она сказала:

– Черт побери! Я знаю свою работу! Я знаю машины! Я знаю все, что нужно, об этом гребаном месте! Я не хуже любого мужчины здесь.

– Ну, мы ведь говорим не о размере твоего члена и не о волосах на груди, – сказал Фрай.

Особый Эд встал перед Гат, чтобы она не набросилась на Фрая. И судя по ее виду – будто готова прожевать его и выплюнуть, – именно это она собиралась сделать.

– Это бессмысленно, – сказал Эйк.

– И так было с самого начала, – ответил ему Хорн.

Видя, что фирменная «сокрушительная дипломатия» Фрая не срабатывает, Койл попросил всех успокоиться.

– Послушайте меня. Все послушайте. Никто отсюда не уйдет. У нас есть кров и еда, и мы останемся здесь. У нас только такой выход. Пересекать Полярное плато глупо.

– Ага, – сказала Гат, – а кто тебя назначил главным?

– Я, – сообщил ей Особый Эд. – Ники рассуждает здраво. Никто не покинет эту станцию.

Гат посмотрела на свою группу в поисках поддержки, но не получила ее. В конце концов она просто вскинула руки, пошла к кофейнику и налила себе еще чашку, матерясь вполголоса.

Койл знал, что всем нужен сон. В эту ночь почти никто не спал. Сейчас было пять утра, и все налегали на чуть теплый кофе, приготовленный Идой. Испуганные и растерянные.

– Хорошо, – сказал Койл. – Мы должны остаться. Но это не значит, что мы должны сидеть и ждать, пока нас схватят. Мы вооружимся. Будем держаться вместе. Это и к вам относится, доктор Эйк. Больше никаких пряток в лаборатории. Вместе мы выживем, если будем начеку. Так мы сохраним свои шкуры в целости и сохранности. Только так мы справимся.

– Чертовски верно, – подхватил Хорн. – Я знаю, что вы меня не любите, и меня это устраивает, потому что и я считаю вас кучкой жадных, эгоистичных засранцев…

– Хорн, пожалуйста, – сказал Особый Эд.

Фрай вмешался:

– Нет-нет, дай ему сказать, Эд. Он говорит как есть.

– Дело в том, – продолжал Хорн, – что именно я поджарил нашего монстра. Все, что говорят Фрай и Койл, правда. Но это был не призрак и не демон. Это было существо из плоти и крови, и оно сдохло без особых проблем. Вот к чему я клоню. У меня есть четыре огнемета, и я могу изготовить пятый. У меня есть три электрических штыря, подключенных к батареям на ручных тележках. Эти малыши в любого всадят заряд в двести двадцать. Так что мы не безоружны.

– Совершенно верно, – согласился Особый Эд.

Койл следил за реакцией на слова Хорна. Ворчание, не более того. После того как люди слышали вой в медицинском отсеке и рассказ Фрая, Хорна и самого Койла, ни у кого не было желания начинать охоту на чудовищ. Ведь если то, что неделями твердил им Лок, правда, они в серьезном меньшинстве даже с игрушками Хорна.

– Это единственный логичный выход, – серьезно говорил им Койл. – Думаю, теперь вы все это понимаете. Как я сказал, мы вооружимся. Будем спать посменно. Поставим часовых. Будем работать парами: никто не должен оставаться один. Закроем все наружные двери, все туннели. И будем оставаться бдительными. Может, здесь больше нет таких тварей. Может, нам не грозит опасность, но будем вести себя так, будто грозит. Вот и все.

Гат это не понравилось. Нисколько не понравилось. Это было сразу видно.

– Значит, будем сидеть, ждать и надеяться на лучшее? Да, это отличная идея. Расскажи о ней Хопперу и доку Флэггу, Крайдерману и Шину. Я уверена, они бы одобрили. Будем просто сидеть здесь с хорошенько смазанными пальцами, засунутыми в задницу.

– Это план, и он разумный, – сказал ей Особый Эд. – Именно это мы будем делать.

– Гребаный бред! – сказала Гат.

– О, ради всего святого, Гат. – Фраю надоел ее голос. – Убери свою сосиску, нам надоело на нее смотреть.

Гат покачала головой и вышла в коридор В. Все смотрели ей вслед.

Хорн сказал:

– Эй, Лок, ты говорил, что у этого монстра есть имя. Не поделишься с нами?

Лок оглядел измученные лица.

– Я не могу быть абсолютно уверен. Но есть история о звере под названием шоггот.

– Это еще что? – поинтересовался Фрай. – Смахивает на блюдо, которое подают в пакистанском ресторане, с карри и горошком.

Лок проигнорировал его слова.

– О шогготе шептались тысячи лет, – объяснил он. – По легендам, шоггот был первой формой жизни, созданной на этой планете Старцами. От него якобы произошло все живое. Шогготы были созданы как раса слуг, рабов.

– Значит, мы все произошли от монстров? Ну, это хотя бы объясняет Гат, – сказал Фрай.

– Я не говорю, что это точно был шоггот. Предположительно, они давно вымерли. Но, возможно, это существо эволюционировало от шоггота.

Эйк встал и пошел к кофейнику.

– Это абсурд. Полный абсурд.

– А может, и нет, док, – сказал Фрай. – Оно ведь должно быть чем-то. И точно не смахивает на пингвина или тюленя.

– Может, и абсурд, – сказал Лок. – Но это точно возможно. Думаю, чем бы оно ни было, именно оно уничтожило НУОАИ «Полярис». Думаю, его привели туда нарочно, как и сюда, чтобы оно сделало то, что сделало.

Он повторил, что просто предполагает. Но напомнил о похожем на гроб алюминиевом ящике, который нашли Койл и Гвен на станции НУОАИ «Полярис». Он считал, что это контейнер, приготовленный для перевозки чудовища.

– Думаю, если мы поищем вокруг, пороемся в сугробах, то найдем такой же контейнер, в котором прибыла наша тварь.

– И кто привез ее сюда?

– Пришельцы. Старцы. Древние. Называйте как хотите. Они захватывают планету, и эта тварь – их орудие.

Харви, который все время молчал, решил, что пора и ему сказать свое слово.

– Я слушал вас всех. И мне кажется, вы не замечаете явную связь. Вы считаете, что тварь прибыла сюда в ящике, но, возможно, есть более очевидное объяснение.

– Какое? – спросила Гвен.

– Батлер. Батлер и есть чудовище. Она во всем виновата.

– Нет, – сказал Койл. – Поверьте мне. Эта тварь не была Батлер.

– Откуда ты знаешь? – спросила Бив.

– Если бы ты видела это существо, – ответил Фрай, – ты бы не задавала такой вопрос.

В глазах Харви появилось маниакальное выражение.

– Тогда вы ничего не знаете. Все остальные знают, кто эта женщина. Мы знаем, что она…

– Кто? – спросила Гвен.

Теперь в его глазах возник пугающий звериный блеск. Он стиснул зубы и сказал:

– Ведьма.

– О, ради бога, – сказал Фрай. – Ведьма? С меня хватит, Харв. Ты с первого дня был чокнутым… но это последняя капля. Эд, мне нужна смирительная рубашка для этого парня. Ведьма. Слушай, приятель. Пока она не попыталась улететь на своей метле, лучше облить ее водой, чтоб растаяла. Только помни: чур, рубиновые туфельки мои.

– Мне плевать, что ты говоришь. Мы все видели, на что она способна! Она ведьма! – крикнул Харви. – С ней нужно покончить!

Никто из присутствующих не был шокирован этим, как следовало бы. Это настораживало больше всего. Гвен и Койл переглянулись. Лок казался заинтересованным. Фрай выругался, а Хорн как будто забавлялся. Особый Эд выглядел побитым, а Эйк казался просто побежденным. Но остальные, и особенно группа Гат, совсем не удивились. Ида и Бив только переглянулись и кивнули, как будто ожидали, что Батлер окажется чем-то таким. Кох выглядел испуганным, а Хансен молча, одними губами произносил «ведьма», и его глаза блестели.

Койл чувствовал пустоту внутри.

Ведьма.

Да, Харви так и сказал – словно злая ведьма Запада. Нехорошо. Но подходило, и он это знал. Он вспомнил книгу Лока, свой собственный вывод, что некоторые ведьмы в истории действительно были ведьмами. Членами человеческого улья, у которых активировались заложенные пришельцами способности. Он также вспомнил утро в душевой, когда Лок говорил с ним именно об этом. Но он не остановился на ведьмах в истории. Он назвал ведьму среди них. Челси Батлер.

Она была с ними, Ники. Они открыли в ней что-то такое, что скоро откроют во всех нас. Я не говорю, что понимаю, как она оказалась здесь или почему, но скажу тебе, что она опасна.

Батлер – ведьма.

– Она не ведьма, – сказала Гвен.

– Может, и ведьма, – сказал Фрай, глядя на клику Гат. – Потому что заколдовала вас, превратив в чертовых дебилов.

Эйк откашлялся.

– Не терплю суеверия… однако я наблюдал некоторые феномены вокруг этой женщины. Не могу отрицать. Может, она… что-то вроде ведьмы.

– Ну ладно, ладно, – обратился к нему Особый Эд. – Ведьмы. Это совершенно нелепо. Доктор Эйк, вы меня удивляете… это будет отмечено в вашем досье. Если я когда-либо видел случай грубой халатности и некомпетентности со стороны профессионала, то это именно он. Я не желаю больше это слушать. Сосредоточимся на том, что происходит здесь и сейчас.

– Эта ведьма и есть часть «здесь и сейчас», – сказала Гат.

Теперь, когда их лидер нарушил молчание, все начали рассуждать о ведьмах, пришельцах… прямо-таки разгулялись. Эйк, возможно обескураженный словами Эда, утверждал, что нет доказательств вмешательства инопланетян. Особый Эд пытался направить обсуждение в более практичное русло, а Хорн продолжал над всем смеяться. Гвен ничего не говорила, а Зут просто закрыла лицо ладонями.

Койл наблюдал за происходящим, и в нем росло ощущение безнадежности, словно он заблудился в лесу и не видит выхода. Командной работы не получится, и он это знал. Внешне все продолжат работать как обычно, но внутри, что важнее, по-прежнему готовы будут нанести удар в спину.

Будущее не выглядело радужным.

Больше всего Койла тревожила клика Гат. Это эпицентр грядущих неприятностей, и он это понимал.

Собрание закончилось, и Особый Эд велел всем поспать.

Когда все разошлись, Фрай сказал:

– Мы в полном дерьме, Ники.

– А то я не знаю.