ПЕЩЕРА «ИМПЕРАТОР»

Биггс был один.

Хотя Уоррен храпел на своей койке, Биггс никогда не чувствовал себя таким одиноким. Теперь их осталось лишь двое. Они отключили подачу энергии в пещеру и в «полярное убежище». Там, внизу, ничего живого больше не было. Только холодный голубой лед, спящий вечным сном, как спал веками.

После того как Уоррен вернулся после небольшого расследования внизу, Биггс связался с «Мак-Опс» и рассказал все, что знал. Драйден и все остальные исчезли, что с ними, неизвестно. Ему велели оставаться на месте. Больше никого не искать. Не выходить из «гипертата». Генератор держать включенным.

Но сколько времени можно так ждать?

Сидеть сложа руки?

Ему не сказали: «Ждите весны, тогда мы вас вытащим», – но Биггс считал, что именно это и было сказано.

Ты ввязался в это добровольно, малыш. Сейчас все идет по худшему сценарию. Задрай люки и… жди.

Ждать?

Биггсу и так казалось, что он живет в консервной банке. Они с Уорреном не сводили друг с друга глаз. Терпеть не могли друг друга, но оставались вместе. Даже когда шли проверять второй генератор – он находился в другом «гипертате» на случай отказа первого, – они шли вместе. В основном ругались. Но держались рядом. Если не считать похода Уоррена вниз, они словно срослись.

Биггс старался не думать о том, что Драйден вырубил внизу изо льда и что случилось с ним и с остальными, но было и кое-что другое, о чем он не мог не думать: безумие, кабинная лихорадка. Ведь если он застрянет в этом чертовом «гипертате» до весны с Уорреном, то сойдет с ума. Все очень просто.

Сколько можно раскладывать пасьянсы?

Сколько можно читать?

Сколько фильмов можно посмотреть?

Сколько готовых обедов съесть?

И да, как скоро то, что забрало других, придет за ними? Как скоро они снова услышат этот странный пронзительный писк? Потому что они услышат, и Биггс это знал.

Сидя у радио, Биггс закрыл лицо ладонями и задрожал.

И тут раздался звук, будто кто-то скребется.

Биггс распрямился, застыл, глаза широко раскрылись.

Вон там. Дверь.

Дверь была заперта, но ручка двигалась туда-сюда, как будто кто-то – или что-то – пытался открыть ее с той стороны.

– Уоррен! – прошептал Биггс как можно громче. – Уоррен! Проснись, мать твою!

Уоррен сел на койке.

– Что?

Биггс показал пальцем. Уоррен увидел и сразу проснулся. Вскочил и схватил висящий на стене ледоруб. Подошел к двери. Ручка продолжала поворачиваться.

– Открой дверь, – сказал он.

– Ты спятил.

– Открой, черт побери! – Он держал ледоруб обеими руками, как бейсбольную биту. – Сделай это, Биггс. Открой гребаную дверь.

Биггс пошел к двери. Он понимал, что это глупость, но выбора не было. Если кому-то нужна помощь, они должны ее оказать. А если там что-то другое… Что ж, рано или поздно все равно придется выйти. Лучше сделать это сейчас.

Дрожащими пальцами он отпер дверь.

Замок щелкнул, и дверь открылась.

Биггс отпрыгнул назад, увидев что-то и не зная, что именно. Что-то темное и угрожающее.

– Бимен! – сказал Уоррен. – Бимен!

Но Биггс вначале не был уверен. Потому что на мгновение это перестало походить на Бимена… скорее на что-то ухмыляющееся, с глазами как кровавые рубины.

Бимен вошел в «гипертат» и опустился на колени. Его трясло, лицо побагровело от холода.

– Они все мертвы, – выдохнул он. – Что-то забрало их. Одного за другим.

– Что забрало? – спросил Уоррен, едва сдерживаясь.

– Не знаю. Какое-то существо.

Биггс покачал головой.

– Чудовище? Вы это хотите сказать? Монстр?

Бимен посмотрел на него, моргнул, но больше ничего не сказал.

От его взгляда у Биггса что-то сжалось внутри.

О боже, только взгляни на его лицо.

Серое и кожистое, испещренное белыми полосами, оно напоминало застывшую маску. Губы были оттянуты, а оскаленные зубы казались желтыми. А глаза… блестящие, почти глянцевые. Красные: сосуды лопнули. Виноват был холод. Возможно.

Уоррен был чертовски подозрителен, но помог Бимену лечь на койку. Принес ему горячий кофе и поставил греться суп. Долго все молчали. Ждали, пока Бимен согреется, пока его кровь снова польется по жилам. Биггс и Уоррен стояли и просто смотрели на Бимена. Уоррен еще держал ледоруб. Тут что-то было неправильно, и оба это понимали. Но отчаянное стремление помочь другому человеку заглушало инстинкты.

Немного погодя Бимен сказал:

– Она забрала их. Какая-то тварь. Я ее видел. Она нависла над Стоуном и грызла его.

– Я был внизу, – сказал Уоррен. – А где были вы?

– Прятался в расщелине.

– На холоде? После того как я выключил свет и отключил подачу энергии в «полярное убежище»?

– Да.

– Почему вы не пришли сюда?

– Не мог. Оно меня ждало. Я должен был прятаться.

– Вы нашли путь наверх в темноте?

– Да.

Биггс не знал, как быть. С одной стороны, он ужасно боялся. Боялся, что впустил к ним чудовище. Но с другой стороны, Бимен выглядел как человек. И Биггс не знал, что думать и что чувствовать. Он смотрел на руки, которыми Бимен держал чашку с кофе. Такие бледные. С голубыми венами под самой кожей.

Ради бога, это не когтистые лапы. Это руки.

Конечно. Но его история… то, как он рассказывал… так сухо, так равнодушно, ни нотки драматизма, или напряжения, или ужаса. Это было неправильно.

– Где тела?

– В одной из расщелин. Я их видел.

Уоррен медленно кивнул.

– Хорошо. Когда согреетесь, мы пойдем вниз. Если там есть какая-то тварь, не стоит ждать, когда она заявится сюда.

Бимен не возражал. Просто смотрел на кофе.

Биггс тоже не стал спорить. Уоррен был прав: лучше сейчас, чем потом. Бимен говорил безжизненным, безразличным тоном. И Биггс наблюдал, ожидая, что из него выпрыгнет какой-то монстр.

Но ничего подобного не произошло.

Однако была другая странность: Бимен не притронулся ни к кофе, ни к супу, будто хотел чего-то другого.