Койл, как и все, услышал сигнал тревоги.

Этот сигнал пронзил его и вырвал из объятий Гвен, завывая, как сирена воздушной тревоги. Как только Койл открыл глаза, ощущение грядущей беды, которое преследовало его постоянно, просто взорвалось в нем, и слабый голос в голове сказал: «Оно пришло, Ники, подготовься, потому что оно пришло…»

– Что случилось, черт возьми? – спросила Гвен, садясь. – Пожар?

Койл слышал, как в коридоре бегут люди. Он надел термобелье, натянул шерстяные брюки, сапоги и утепленную толстовку. Поверх – куртку из полярного флиса. Если это проклятое место сгорит, он намерен был оставаться в тепле.

Он взял револьвер Хоппера и вышел в коридор. Гвен вышла за ним. Она хотела знать, что происходит, и Койл был бы рад ей сказать. Запаха дыма он не чувствовал, но в остальном ничего не понимал.

– Это не пожар, – сказал он наконец, когда они дошли до общего помещения. – Не знаю, что это, но не пожар.

По коридору Б к ним подбежал Дэнни Шин.

– Быстрей, Ники! Что-то в медицинском отсеке! Оно чуть не оторвало Локу руку!

Сигнал тревоги продолжал звучать. По всей станции бежали и кричали люди. Воцарился настоящий хаос, и Койл был уверен, что быстро это не кончится.

Из своей комнаты, натягивая свитер, вышел Фрай.

– Мать вашу, ну что теперь?

– Это в медицинском отсеке, – сказал Койл.

– Но что именно?

Койл не ответил. К тому времени, как он пришел в общее помещение, там уже собралась почти вся команда. Все говорили одновременно, некоторые пытались перекричать сигнал тревоги. Фрай крикнул, чтобы кто-нибудь выключил эту проклятую штуку.

Сплошной хаос.

Особый Эд ходил кругами, как будто не мог понять, где находится. Ида и Бив держались у входа в камбуз. Гвен взяла медицинскую сумку и занялась Локом. Тот сидел, прижавшись спиной к стене, и выглядел потрясенным. У него было бледное лицо, глаза влажно блестели.

Койл видел, что левая рука Лока в крови, а рукав свитера свисает клочьями. Кровь была и на полу. Красные капли вели в коридор А, где по стенам было размазано еще больше крови.

– У нас гость, Ники, – сказала Гат. Она стояла под аркой, ведущей в коридор А, с пожарным топором с длинной рукоятью в руках, как варвар, готовый броситься в битву. – И чем бы это ни было, оно все еще здесь.

Сирена замолчала, все говорили наперебой, требовали ответов, но никто, ни один человек не хотел идти к медицинскому отсеку.

– Что случилось? – спросил Койл.

Шин, глядя по сторонам и тяжело дыша, ответил:

– Крайдерман. Эд поставил его на дежурство…

– Кто-то должен был дежурить, – вставил Особый Эд.

– …поставил его на дежурство, и что-то его схватило. Он включил сигнал тревоги… то есть я думаю, что он это сделал… а Лок был поблизости. Он услышал крики и побежал в медицинский отсек… боже, Ники, эта штука едва не оторвала ему руку.

– Что это сделало? – спросил Фрай, возвращаясь после отключения сирены.

– Чудовище или что-то еще.

Фрай протиснулся мимо Зут.

– Чудовище? Какое еще, черт возьми, чудовище?

– Ему нужно наложить швы, – сказал Особый Эд Койлу. – Он потерял много крови.

– Я об этом позабочусь, – сказала Гвен. – Но мне нужно зайти в отсек.

Койл наклонился к Локу. Гвен все еще перевязывала его рану.

– Что случилось, Лок? Что там было?

Лок поморгал и несколько раз сглотнул. Потом взгляд его сфокусировался, и он поднял голову.

– Услышал его крик… этот гребаный сигнал тревоги, Ники… и пошел туда. – Он дрожал, качая головой. – Что-то было там… Что-то схватило Крайдермана… Оно его пожирало. Думаю, оно его ело. Я… оно зарычало и ударило меня. Не знаю, что это было… у него когти…

Об остальном Койл мог догадаться.

– С тобой будет все в порядке, приятель, – сказал он.

Лок смущенно и растерянно улыбнулся и поморщился: Гвен вколола ему антибиотик.

Появился Хорн с тяжелой артиллерией. На спине у него были закреплены два баллона наподобие тех, что используют в аквалангах, в сварной раме. Из баллонов выходил ПВХ-шланг, выдерживающий высокое давление; шланг соединялся с металлическим держателем с рукоятями и курком, с неприятным на вид носиком на конце. К раме на спине была присоединена пропановая горелка. От нее отходил медный шланг и заканчивался в двух дюймах от носика. На конце шланга мерцало пламя.

– Чертов Бак Роджерс, – сказал Фрай.

– Что это? – спросил Шин.

Хорн улыбнулся.

– Огнемет. Самодельный. У меня в цехе тяжелой техники еще три таких.

– Ты всех нас взорвешь.

– Не-а, – сказал Хорн.

Койл все понимал. Вероятно, адски опасно, но сейчас подойдет. Одно нажатие на курок, и зажигательная жидкость хлынет из баллона и под высоким давлением вырвется из носика, соединится с пропановым пламенем – бабах! Ручное зажигательное оружие.

Хорн коротко рассказал о своем изобретательском мастерстве. Закончил он, сказав:

– Но лучшая часть, народ, это горючее. Сгущенный бензин. Прилипнет куда-нибудь – и попробуй потушить.

Койл знал, что сгущенный бензин – это самодельный напалм. Смешиваете бензин с пенопластом, только очень сильно измельченным, чтобы не забил шланг; пенопласт поглощает бензин, превращает его в желеобразную эмульсию; она очень легко воспламеняется, липнет к цели и горит, горит…

– Огнемет, – с отвращением сказал Шин. – Это нелепо.

Хорн снова улыбнулся, глаза его озорно блестели. С огнеметом, в КЧХП, с густой бородой и с балаклавой на голове он походил на полярного террориста.

– Я тебе покажу, говнюк, как это нелепо.

– Уберите эту штуку, – сказал Особый Эд.

Койл сказал:

– Хорн…

Поздно.

Хорн повернулся, думая, что за спиной никого нет, и нажал на спуск. Язык пламени вырвался из носика, превратился в катящийся огненный шар и едва не попал в Харви. С огнетушителем в руке Харви упал на пол, и огненная струя пронеслась над ним, не задев. Пролетев футов тридцать, она врезалась в дальнюю стену; огонь прилип к стене и продолжил гореть, повалил жирный черный дым.

– Проклятье! – закричал Особый Эд. – Уберите эту чертову штуку!

Бив и еще несколько человек принялись поливать огонь из огнетушителей, но тот не желал гаснуть. Его затаптывали, поливали и постепенно взяли под контроль.

– Господи Иисусе! – сказал Фрай. – Ну и дела!

Харви с побагровевшим лицом встал и, бешено жестикулируя, заорал:

– Ты меня едва не убил! Черт побери, ты меня едва не убил!

Хорн рассмеялся.

– Да, вот была бы потеря!

Все были ошеломлены или возмущены и говорили об этом Хорну, но недолго: из медицинского отсека донесся странный пронзительный вопль. Как будто истошно визжала стая собак. Звук становился все громче, потом вдруг стих.

– Вот дерьмо! – сказал Шин.

– Ники. – Эд с трудом сглотнул. – Там Хоппер.

– Пошли, – сказал Койл Хорну, доставая револьвер. – Остальные – не приближайтесь.

Несколько человек сделали шаг вперед, но большинство предпочло остаться на месте. Только Дэнни Шин и Зут были заинтригованы тем, что происходит за дверью в конце коридора. Заинтригованы, но напуганы. Фрай махнул рукой, заставляя их отступить.

– Вы слышали, что он сказал! Не подходите!

Вооруженный девятимиллиметровым револьвером Хоппера, Койл пошел по коридору; Хорн и Гат, вооруженная топором, шли за ним. Револьвер казался Койлу скользким. По спине пробежала струйка пота.

Дверь медицинского отсека находилась в самом конце коридора. Как во всех фильмах ужасов, которые Койлу приходилось видеть, она была слегка приоткрыта. Такие двери просто не решаешься открывать.

Но у него не было выбора.

Подойдя ближе, он увидел на двери кровь Лока. Размазанный отпечаток ладони. Рядом на стене было еще больше крови, как будто кто-то после нападения шел здесь, держась за стену. Вероятно, так оно и было.

Койл поднял руку, призывая всех остановиться.

Он прислушался. Было очень тихо, но Койл ни на мгновение не поверил, что схватившее Крайдермана существо ушло. В дверь оно не выходило, и он не слышал звона разбитого окна.

Это означало, что оно еще там.

Ждет. Играет в кошки-мышки.

Если не ушло через отопительный воздуховод. Оно знает, как это делать.

Койл подошел ближе к двери, прислушиваясь к биению своего сердца. Его руки и ноги отяжелели.

– Ты его слышишь? – спросила Гат.

Он не обратил внимания на ее слова. Внутри раздался звук удара. В щели промелькнула какая-то тень. Койл понял: то, что там, ждет за дверью.

Свет погас.

– Черт возьми, – сказал он. Потом обратился к Гат: – Дай фонарик.

Он был в пяти футах от двери и ждал, что в любой момент то, что за дверью – он мысленно представил какую-то громоздкую, уродливую фигуру, – выскочит и вонзит в него желтые когти. Что бы это ни было, оно умное. Знает, что лучше выключить свет и наброситься на них в темноте. Понимает, как получить преимущество.

Гат дала ему фонарик.

Ее рука так дрожала, что Гат едва не выронила фонарик. Она быстро отступила и спряталась за спиной Хорна. С револьвером в одной руке и с фонариком в другой Койл подошел к двери. Тварь там. Он это знал. Слышал, как она дышит с влажным, хлюпающим звуком.

Она передвигалась с шуршанием.

И тут на него обрушилось зловоние, будто кто-то разбил тухлое яйцо. Вонь шла из-за двери, прогорклая и мерзкая, словно серные пары из выгребной ямы.

– Вот черт, – сказал Хорн.

Койл старался не обращать внимания на эту маслянистую вонь, но глаза жгло, в носу горело. Когда он был в трех футах от двери, за ней снова что-то стукнуло… потом дверь начала медленно открываться, без малейшего скрипа.

Койл знаком приказал всем отойти.

Дверь открылась на фут, и зловоние стало невыносимым. Потом дверь неожиданно с громким стуком захлопнулась, и Койл отскочил назад, едва не столкнувшись с Хорном.

Очень быстро дыша, он сказал:

– Думаю… думаю, оно играет с нами.

За дверью снова послышался удар, и что-то врезалось в нее. Что-то – Койл не думал, что это рука, – ухватилось за ручку и повернуло ее.

Он взвел курок.

Возможно, это было чисто рефлекторным действием, но он дважды выстрелил в дверь. С другой стороны раздался высокий прерывистый крик, звучавший почти как человеческий. Что-то ударилось о дверь, причем с такой силой, что дверная панель раскололась пополам. Что бы ни было с той стороны, оно было не только взбешенным, но и очень сильным.

Койл слышал, как оно передвигается с таким звуком, будто ступает по гнилым ягодам. Что-то упало, что-то разбилось. Послышался оглушительный волнообразный рев, заставивший Койла отступить на два шага.

Зазвенело разбитое стекло.

– Окно, – сказал Хорн. – Оно уходит через проклятое окно!

Койл бросился к двери и распахнул ее, не позволив себе даже подумать, что может наброситься на него. Он скорее почувствовал, чем увидел движение и трижды выстрелил. Чем бы это ни было, оно издало безумный звериный вой. Койл пошарил в поисках выключателя и увидел, как что-то большое движется к двери лазарета. Он бросился туда мимо висящего, выпотрошенного тела Хоппера. На полу валялись осколки стекла от разбитых шкафов, пустые пакеты из-под крови и плазмы, и повсюду было много уже знакомой слизи.

Оно лезло в окно.

Койл даже не стрелял. Просто таращился, словно окаменев.

Окно было маленькое, может, три на три фута, а то, что протискивалось в него, – гораздо больше. Влажное, блестящее и отвратительно мясистое. Койл не знал, что это такое, но выглядело оно как разбухший зародыш, за которым тянутся раздувшиеся и разорванные остатки плаценты. Проталкиваясь, оно вздулось еще сильнее, дюжина извивающихся пуповин зашуршала по оконной раме, а потом существо скрылось из виду, и слышался только хруст пакового льда за пределами купола.

– Ублюдок, – сухо сказал Хорн.

Койл сглотнул, заставляя себя дышать.

– Пойдем за этим сукиным сыном.