«ПОЛЯРНЫЙ КЛИМАТ»

Крайдерман, согревшись виски Хорна, совершал обход и радовался этому. Боже, да. Если что-то нужно было сделать, если появлялась какая-то дерьмовая работенка и виляла в воздухе своей грязной обезьяньей задницей, можно было не сомневаться, что это работа для него. Он не возражал, но все же было бы неплохо, если бы время от времени брался кто-нибудь другой.

Крайдерман, вы согласны какое-то время подежурить в радиорубке? Хоппер подрезал крылья Харви.

Конечно, Эд. Никаких проблем.

Крайдерман, не подежурите ли сегодня ночью? Мне будет спокойнее, если кто-нибудь присмотрит за всем.

Конечно, Эд. Буду счастлив. Еще что-нибудь? Просто дайте мне знать.

Неважно, что он электрик. Официально его работа – решать проблемы с электричеством. Не его вина, что тут все идет гладко. Это не значит, что Особый Эд должен находить ему другую дурацкую работу.

Совсем не значит.

Стоя в общем помещении, которое в это время суток пустовало, он думал о выпивке Хорна. Потому что хорошая выпивка – это то, ради чего жил Крайдерман. То немногое, на что можно было рассчитывать долгой зимой.

Как и все остальные, он знал, что происходит… но не был уверен, что всему верит.

Крайдерман немало побродил по свету.

Он знал, что в изоляции люди начинают вести себя необычно, говорить какие-то странности. Его не особо заботило, что произошло несколько лет назад на станции «Харьков» или что была опустошена станция «Маунт Хобб»; точно так же ему было наплевать на НУОАИ «Полярис» и даже на Слима, или Флэгга, или Стоукса. Люди бывают неосторожны, а когда ты неосторожен на льду, ты умираешь.

Исчезаешь.

Или еще что-нибудь.

«И я не верю в слухи о том, будто Батлер ведьма, – размышлял он. – Сверхъестественные явления, и призраки, и привидения. Боже, словно все здесь – дети у лагерного костра, старающиеся посильней напугать друг друга».

– Пришельцы, – сказал Крайдерман вслух, – только их не хватало.

Он даже сказал все это Хорну, а тот рассмеялся и ответил, что тяжело быть дураком и не подозревать об этом. Чертовски забавно. Проклятый Хорн. Если бы он не припрятал где-то четыре ящика виски, Крайдерман вряд ли стал бы иметь с ним дело. Хорн нравился ему не больше всех остальных идиотов.

Часы подсказали, что сейчас начало четвертого.

Еще три часа этого дерьма.

Он пошел в камбуз и открыл один из больших холодильников, чтобы посмотреть, что Бив приготовила на полрац.

То же самое, всегда то же самое. Маринованные огурцы, сыр, холодное мясо. Крайдерман взял кусок жареной говядины, потом индейки. Прихватил немного ветчины и, жуя, пошел в общее помещение. Стоя у входа в коридор А, он поднес ко рту ветчину… и отшатнулся.

Что за жуткая вонь?

Он понюхал мясо, но оно пахло нормально. И то, что он чувствовал, не было запахом мяса. Пахло неприятно, даже отвратительно, но Крайдерман не мог определить, чем именно. Просто резкий, гнилостный и неестественный запах. Напомнил ему компостные кучи в летнюю жару, растительный смрад разложения, запах влажных растений, превращающихся в перегной и плесень.

Как бы это ни было тошнотворно – все равно что сунуть голову в скошенную траву, которая неделями плесневела в теплом, мокром, тайном месте, – он должен был узнать, что источает этот запах.

Крайдерман вышел из общего помещения.

Запах усилился.

На станции царила тишина. Снаружи, за пределами купола, глухо и тоскливо выл ветер.

Напрягшись, Крайдерман подошел к входу в коридор А.

Здесь запах стал еще сильней, вонь гнилого сена вперемешку с кишками.

Виски плескался в желудке, кислота подступала к горлу.

В глубине коридора что-то упало. Еще что-то разбилось вдребезги.

Звуки доносились из одной комнаты.

В качестве оружия у Крайдермана имелся только фонарь с длинной ручкой, который ему дал Особый Эд. Крайдерман не знал, зачем ему оружие, но чувствовал, что оно может понадобиться. Происходит что-то странное, и столкновение с этим может быть опасным. Он посмотрел на висящий на стене интерком. Одно нажатие на кнопку, и у него будет подкрепление… Койл, Фрай, кто-нибудь.

Он колебался.

– Конечно, – прошептал Крайдерман, – разбуди их из-за кувшина, упавшего с полки.

Он пошел по коридору один, не зная, куда идет. В конце коридора была дверь, открывающаяся наружу, на помеченную флагами дорогу, ведущую к гаражу и Хорну. В коридоре было темно, горело только несколько дежурных ламп. Двери справа вели в различные офисы: Хоппера, Особого Эда, несколько пустующих кабинетов. Слева находились шкаф с противопожарным оборудованием и помещение с аварийными запасами. В конце коридора располагался медицинский отсек.

Там сейчас держали Хоппера.

Офис кадровика, конечно, был открыт. Особый Эд гордился этим. Мой офис открыт днем и ночью, народ. Он был открыт, но это не значило, что Эд там. Кабинет Хоппера был заперт. Помещение с аварийными запасами всегда закрыто. Ладно… что дальше?

Медицинский отсек.

Крайдерман шел по коридору. Отвратительный запах, казалось, решил стать еще отвратительней. Крайдерман подумал, что его вот-вот вырвет.

Он услышал еще какой-то грохот.

Этот звук определенно доносился из медицинского отсека.

Еще больше напрягаясь, Крайдерман зашагал дальше, держа фонарик как дубинку. Единственным человеком здесь был Хоппер, но он спятил. Крайдерман услышал за дверью хлюпающие, водянистые звуки.

Он остановился, думая, кто может издавать такие звуки. На «Климате». Ночью.

В животе у него забурлило.

Крайдерман ухватился за дверную ручку, понимая, что нужно сделать это сейчас, иначе он струсит. Возникло очень сильное желание развернуться и убежать.

Он распахнул дверь и потянулся к выключателю, в лицо ударил едкий воздух. Внутри было тихо… хотя где-то капало. Где-то дальше, в лазарете. Крайдерман прошел туда. Он услышал звук, будто кто-то снимает с рук резиновые перчатки. Быстро щелкнул выключателем на стене и прошел дальше.

Вонь стояла кошмарная.

Шкаф с медикаментами был раскрыт, его содержимое разбросано. На чистых белых простынях одной кровати виднелась кровь, кровь была на стене, на полу среди осколков разбитых сосудов, инструментов, пустых пакетов из-под крови, взятых из специального шкафа… дверца этого шкафа была сорвана с петель.

Потом Крайдерман увидел труп Хоппера.

Труп был подвешен за ноги, освежеванный, с многочисленными проколами, словно от дрели. Раскачивающийся труп, не только выпотрошенный, но и высосанный досуха, не осталось ни капли крови или полоски жира, ребра были вылизаны добела, слизаны все соединительные ткани.

Крайдерман попятился и ударился о стену.

Попятился не от трупа, а от того, что было рядом с ним.

Он увидел лицо… жуткое, искаженное, нечеловеческое… злобные желтые глаза… зазубренный рот, из которого валил ядовитый шипящий пар. На треугольной голове были жилистые, извивающиеся, черные как ночь щупальца, тянущиеся к потолку, царапающие и скребущие.

Крайдерман издал короткий сдавленный крик.

Тело твари было рубчатое и волнистое, напоминало извилистый ствол древнего баньяна… но вместо древесины – резиновая сине-черная плоть, казавшаяся горячей и жидкой.

Тварь двинулась к нему в вихре плоти: змеящиеся конечности, и сверкающие агатовые когти, и острые, как иголки, черные зубы.

Крайдерман чувствовал запах горячих выделений желез.

Воняло тем, что жевала тварь.

Он увидел гротескно искаженные, плавящиеся лица и дергающиеся конечности – как будто в кривом зеркале, – и все это ползло вперед на спутанных черных корнях.

Крайдерман снова закричал.

Он кричал так громко и с такой яростью, что сам удивился. Сердце заколотилось в груди, он сделал два пьяных шага к двери и тут же грохнулся прямо на задницу. Он не споткнулся и не поскользнулся – Крайдермана охватил ужас от увиденного. От ужаса ноги стали слабыми и резиновыми, голова закружилась.

Он смог встать и бросился к двери, но спасения не было.

Только голос в голове, четкий и резкий.

(возьми мою руку)

(и пусть твое сердце взорвется от сладкого страха)

Крайдерман ударил фонариком, и одно из лиц взорвалось брызгами прозрачного желе.

Щупальца выдвинулись из брюха твари и закачались в воздухе. Они были гладкие и блестящие. Крайдерман орал что есть мочи, звал на помощь, он ударил фонарем по стеклу, за которым был рычаг пожарной сигнализации, и разбил его.

Тварь была недостаточно быстра, чтобы помешать ему потянуть за рычаг.

В лагере резко зазвучал сигнал тревоги.

Прежде чем Крайдерман смог сделать еще что-нибудь, розовые червеобразные твари обхватили его руку и превратили ее в кровавую массу. Но он даже не почувствовал боли, не успел открыть рот для крика: тварь раскрыла пасть, как черный люк, из нее вывалился клубок прозрачных щупальцев, и они обхватили его лицо, скользнули в горло и в нос; щупальца, как черви, проникли в глаза, они все глубже и глубже проникали в него, заполняя и заражая.

И к этому моменту кричать уже было нечем.