Позже в тот же день Койл увидел Бив в камбузе, она деловито щелкала мышкой.

– Инвентаризация никогда не кончается, Ники. – Она подняла голову от клавиатуры. – Слышал о Хоппере?

– Да, – только и смог ответить он. – Он не оставил нам выбора.

– Они никогда не оставляют.

Особый Эд не смог уговорить Хоппера, поэтому Койл, Фрай и Лок сняли дверь с петель и вошли. И до самой смерти Койл не забудет выражение ужаса на небритом лице начальника станции, когда они ворвались и схватили его. Он не сопротивлялся. Только дрожал и всхлипывал, когда Гвен сделала ему укол; лицо его было землистым и напряженным.

– Оно не оставляет меня в покое, Ники, – прохрипел он, словно задыхаясь. – Никогда. Я не знаю, что это… дьявол, демон… но она напустила его на меня! Она напустила его на меня, и оно будет преследовать меня до конца дней! – Он вдохнул и выдохнул, пытаясь восстановить дыхание. Провел рукой по волосам. – Я запираю дверь… а призрак… открывает ее. Я просыпаюсь, а она стоит здесь, эта темная призрачная фигура с горящими красными глазами… и смотрит на меня! Галлюцинация… должна быть галлюцинация, но это не просто видение. Я чувствую запах этой твари, пахнет аммиаком. Я слышу, как она дышит, а иногда она говорит со мной жутким голосом! Я закрываю дверь, запираю ее, загораживаю, но без толку. Существо открывает дверь… а иногда проходит сквозь нее или прямо сквозь стены!

– Упокойтесь, – сказал ему Койл. – Просто успокойтесь.

– Да пошел ты на хрен! – закричал Хоппер детским высоким голосом. – Ты не знаешь, каково это! Меня преследуют! О боже, почему это не прекращается? Я… я проснулся, а оно стояло здесь… смотрело на меня, пока я спал… Я видел его очертания, чуял запах аммиака… Оно холодное, замерзшее, с него падает лед… и оно стояло здесь, смотрело, оно пробирается в мои сны и уносит меня в место с башнями… в черный город… все взмывающее, и узкое, и искаженное. Оно не отпускает меня! Оно никогда не отпускает меня…

Это была отвратительная, тревожная сцена.

На столе у постели Хоппера нашли девятимиллиметровый автоматический револьвер. Один бог знает, где он его раздобыл. Он не пытался стрелять в них, даже не потянулся к оружию. «Это потому, что Хоппер решил застрелиться», – подумал Койл.

Хоппера привязали в медицинском отсеке и держали под успокоительным. Батлер переместили в неиспользуемую комнату в коридоре В, где за ней присматривали Гвен и Зут.

– Кто теперь главный, Ники? – спросила Бив.

– Наверно, Особый Эд.

Она рассмеялась.

– Здорово! То что нужно.

Койл сказал только:

– Это не в моей власти.

– Главным должен стать ты. Ты единственный, кто может. Ну, еще Фрай, может быть, но Фрай засранец.

– Я ходил по станции и говорил с людьми о Батлер, – сказал Койл.

– Она ведьма, Ники.

– Ведьма?

– Конечно. Вокруг нее происходит всякое. Всякое сверхъестественное.

Все считали Челси Батлер одержимой ведьмой, Койл это понял.

– Я сказал, что говорил с людьми. Пытался понять, что они чувствуют. Разобраться в происходящем.

Бив кивнула.

– Люди не знают, что делать. Кое-кто… не буду говорить кто… у них бредовая идея – украсть «снежного кота» или «спрайт». Сбежать на станцию «Полюс» или еще куда-нибудь. А смысл? Если слухи верны, на всех станциях творится то же самое. Но люди хотят уйти, Ники. Они хотят убежать. Я их не виню. Они хотят вернуться домой. Но зачем? Мир катится в ад, он обделался. Зачем уходить отсюда? Надо переждать. У нас есть еда, тепло и все необходимое. Зачем рисковать ради… ради такого безумия?

– Это здравая мысль, Бив.

Она какое-то время смотрела на него, потом сказала:

– Когда мне было восемнадцать лет, мы с друзьями раздобыли абсент, мощное дерьмо. Помогает тебе увидеть Бога, знаешь? Мы отправились в Монтерей, сняли домик на пляже в Биг-Суре и шесть дней провели там чуть ли не в отключке. Никто нас не видел. В последний день моей подруге Дарлин – ее старик был копом, сечешь? – стало хреново. Я пять часов провела с ней на пляже, обнимала ее и говорила, что все будет в порядке. Она была не в себе. Было лето, очень жарко, но Дарлин дрожала, говорила, что она в снегу, в горах, в огромном пустом городе, и там очень холодно. Она заблудилась, не может найти выход. Она описывала мне этот город. Какой он, как выглядит изнутри. Сказала, что его построили не люди, он очень, очень старый и уже давно заброшен. Я ведь сказала, это мощное дерьмо. Дарлин заглючило. Она была безумно испугана. Наверное, я тоже. Я думала, что такого места нет, пока не услышала, что в горах нашли мертвый город. И в последнее время все об этом думаю.

– Она видела инопланетный город, который здесь, внизу, – сказал Койл.

– Да, точно. Нам всем снится это место. И теперь, думаю, мы знаем почему.

На это нечего было ответить. Совсем нечего.

– Я слышала, у Хоппера был револьвер, Ники.

– Да, был. Он теперь у меня.

Бив смотрела на экран, глаза ее были полны слез.

– Когда… когда они придут за нами…

– Бив.

– …когда они придут за нами, Ники, окажи мне услугу. Застрели меня. Не отдавай меня им. Не позволяй увести меня в этот город. Пожалуйста, Ники.

В общем, тот день на «Климате» был очень тяжелым. Тишина была слишком густая, слишком угнетающая, слишком заряженная тем, чему здесь не было места.

Ночью в постели Гвен спросила:

– Ты веришь в призраков, Ники?

– Не знаю. Хоппер верит.

– Скоро мы все поверим. Эта проклятая станция населена призраками, и так будет, пока здесь Батлер. Мы все в опасности, и ты это знаешь. Если мы от нее не избавимся, она всех заразит. Так говорит Лок. С самого начала зимы эти существа преследуют нас во сне, и все будет еще хуже.

И как оказалось, она была совершенно права.