В медицинском отсеке Гвен и Зут дрожали.

Температура не просто снижалась, она стремительно падала. Воздух был густой, полный энергии, словно заряженный.

И пахло гнилой сладостью разложения.

Гвен сидела, держа трясущуюся руку Зут; она боялась. Но больше того, Гвен была как зачарованная: она видела то, что совершенно невозможно. Она хотела бы иметь камеру или телефон. Потому что можно увидеть нечто подобное, но потом вам никто не поверит. Во всяком случае, в реальном мире.

С физическими изменениями, которые происходили в Батлер, начались феномены.

Предметы на полках гремели. В стенах что-то стучало. Опять раздавался этот треск. Дикий писк и вопли. Гвен ощущала через подошвы, как дрожит пол. Абсолютно ниоткуда поднялся ветер и смел бумаги со стола Флэгга, но ветер был не холодный, как воздух, а горячий, с песком, как порыв из печи крематория.

Батлер села на кровати.

Но она больше не была Батлер, она стала тварью. Каргой.

Лицо было серое и изрезано глубокими морщинами, рот искривлен в злобной улыбке, полный острых зубов, тонких, как гвозди. А когда она посмотрела на Гвен, ее глаза были как яичные белки… скользкие и бесцветные, абсолютно без зрачков. Из угла кожистых губ бежала струйка темной жидкости. И у них на глазах на лице твари появились кровавые волдыри, как мясистые пузыри; они лопались один за другим.

– Они будут названы, как в старину, – сказала Батлер. – Все они.

И рухнула на кровать.

Гвен и Зут в ужасе держались за руки.