1 апреля

Утро.

С началом зимы это условное понятие. Но все равно утро.

Ночью дул ветер, иногда негромкий, как шепот, иногда с ревом тайфуна, нагромождая четырех- и пятифутовые сугробы, окутывая белым сплошным барьером купол станции «Полярный климат», заваливая пристройки и «джеймсуэи», превращая убежища для согревания в песчаные дюны, из которых торчал хлопающий черный флаг.

Койл встал рано: если ты повар, приходится с этим жить. Остальные отдыхают, а ты работаешь. Он выбрался из постели, прислушиваясь к непрерывному гудению увлажнителя. Посмотрел на изморозь на стенах, думая, думая. Позволяя всем воспоминаниям вернуться, всему тому страшному, что стало реальностью в этом году. И когда это случилось, Койл был благодарен за те несколько смутных мгновений, когда он ничего из этого не помнил.

Он встал, ощущая холод, проходящий сквозь стены. Посмотрел на ледяной квадрат окна, рукавом стер изморозь. Темный поселок был завален снегом, на ветру дрожали охранные огни.

Идя в душ, Койл слышал, как снаружи работают плуги. Как всегда по утрам, Гат и Фрай расчищали наметенное за ночь. Койл слышал, как в своих комнатах просыпаются люди, ворча и ругаясь, готовясь к еще одному дню мечты. Все казалось обычным.

Но это было не так.

Койл чувствовал это всем телом, с головы до ног. Когда долго работаешь на такой станции, как «Климат», зимой и летом, привыкаешь к своеобразному ощущению. Летом на станции многолюдно и царит суета, ощущение как в большом торговом центре. Зимой все более спокойно, много места, непринужденная обстановка. Такое ощущение было на «Климате» прошлой зимой и в начале этой.

Но сейчас все изменилось.

Атмосфера стала напряженной. Может, с того момента, как на «Маунт Хоббе» пропали все люди, и напряжение с тех пор не ослабевало. Ощущалась растерянность, тревога, как бывает, когда не знаешь, чего ожидать. Казалось, мышцы станции не расслаблены, они наготове, как будто станция – животное, загнанное в угол и готовое в любой момент прыгнуть и драться насмерть.

Койл чувствовал это в животе и вдоль позвоночника. Густое, тяжелое, удушающее.

Когда он надел спортивные штаны и вышел из душа, его ждал Лок.

– Привет, Ники, – сказал он, стоя в футболке «Шарлотт Хорнетс»[64]. Он тяжело дышал. Обычно Лок вставал раньше всех и бегал по коридорам перед началом рабочего дня. – Я слышал, у нас заяц.

– Да. Вчера вечером она появилась в «космолуче».

– Я слышал, вокруг нее происходили какие-то… явления.

– Да, можно сказать и так.

Слухи уже разошлись, так что скрывать не было смысла.

– Странно, правда? Исчезла два месяца назад и вдруг появилась.

– Да.

– Прочитал книгу о колдовстве, которую я тебе дал?

– Да. Она меня не слишком успокоила.

– И не должна была.

Лок перечислил все необычные происшествия, начиная с «Маунт Хобба» и кончая появлением загадочной женщины, кажется, Челси Батлер, потом вспомнил феномены, которые связывают с ней… телепатию, телекинез.

– Она была с ними, Ники. Они открыли в ней что-то такое, что скоро откроют во всех нас. Я не говорю, что понимаю, как она оказалась здесь или почему, но скажу тебе, что эта женщина опасна. Помнишь этих людей в книге? Прежде всего вспоминается Кезия Мейсон из «Аркхеймского культа дьявола». На самом деле она не была ведьмой, но в то же время была. В ней что-то открылось. Она была частью улья. Батлер тоже ведьма, мой друг. Я ходил туда. От нее у меня мурашки по коже… просто когда смотришь на нее. Батлер не помнит, кто она. Она могла быть когда-то Челси Батлер, но сейчас она что-то другое. Это имеет для тебя смысл?

Конечно имело. Потому что книга указывала в том же направлении. Да, люди из этой книги не были буквально ведьмами и колдунами, но в то же время были. Были чем-то худшим.

– Она часть улья теперь, Ники, и мы все в опасности. Странные явления будут происходить все чаще. Она послана сюда с какой-то целью.

Койл не мог с этим спорить, потому что знал: это правда. И Лок это знал. Но даже вооруженные этим знанием… что они могли сделать? Вытащить Батлер в снег и сжечь, привязав к столбу? Что бы с ней ни случилось, она все же человек.

Но так ли это?

– Послушай, Ники, всю жизнь я вижу закономерности и глубинные причины в событиях, которые другие считают диковинными или просто случайными. Но я научился считать все, что кажется слишком случайным, неслучайным. Получается, я конспиролог. Пусть будет так. Я дал тебе эту книгу, чтобы проиллюстрировать мою точку зрения на то, что происходит давно и не только здесь, хотя в Антарктике это более концентрировано. Я думаю, другие тоже видели здесь закономерность, но большинство просто отказывается ее видеть. Но у нас с тобой, нет роскоши отрицания. Не было ее у людей с «Харькова». Это реально, Ники. Эпицентр здесь, но ударная волна распространяется по всему миру. Мы с тобой заодно?

У Койла возникло безумное желание рассмеяться, но он не мог.

– Да, мы заодно. Та же страница. Та же глава. Та же книга. И просто чтобы ты знал: я этот сюжет ненавижу.

– Я тоже, Ники, и главным образом потому, что знаю конец. – Он замолчал, потому что вошел Харви со своим обычным вещевым мешком и, как всегда, с угрюмым и недовольным выражением лица. Он что-то пробормотал, проходя мимо, и Лок молчал, пока не услышал шум душа. – Единственный вопрос, который у нас с тобой остается, – что нам с этим, черт возьми, делать.

– Я сам об этом размышляю.

Лок пожал плечами.

– Подумай об этом. Люди несут бред. Команда на пороге нервного срыва. Если что-то не предпринять, они возьмут это в свои руки. Думаю, они придут за Батлер.

С этими словами он трусцой побежал прочь.

Койл просто стоял, чувствуя себя слабым и беспомощным.

Да, что же им со всем этим делать?

Койл кое-что знал об истерии и стадных настроениях. Страх может сделать людей безумными, иррациональными и заставит совершать насилие. Это может разжечь ужасное пламя суеверия и нетерпимости. Казалось совершенно нелепым, что такое варварство, как охота на ведьм, произойдет на современной исследовательской антарктической станции… но Койл искренне верил, что такое может произойти.

Потому что это уже было здесь.

В каждом.

Семена фанатизма и варварства ищут лишь подпитки, чтобы распуститься и расцвести. На «Климате» никто особенно не склонен к суеверию и насилию, но люди изолированы, испуганы, и у всех развивается паранойя. Сырье уже здесь. А если взять Батлер и все остальное и смешать в одном зловонном вареве, люди перестанут мыслить рационально и у них появятся идеи. Они увидят в Батлер корень всех зол, и она станет первым козлом отпущения. А когда это произойдет, когда огонь вспыхнет, Старцы перестанут иметь значение. Команда станет своим злейшим врагом.

Койл гадал, запланировали ли это пришельцы, как запланировали все остальное. Но нет, он так не думал. Произвольная, случайная «чистка» навредит их целям. Фермер не может позволить, чтобы его скот решал, какая корова будет жить и какая свинья должна умереть. Нет, если Лок говорит правду и мир должен быть пожат, определенно будут чистки. Но контролируемые, методичные, нацеленные на то, чтобы оградить улей от неуправляемых, отклоняющихся от нормы умов. Потому что такие, конечно, будут. Немного, но достаточно, чтобы создать неприятности. Индивиды, уроды, с точки зрения Старцев: независимые, свободно мыслящие, в которых не сработал контроль, заложенный в предках. Люди, которые не поддадутся зову улья, выживут и будут сражаться. Опасные представители расы, которых необходимо уничтожить, чтобы сохранить неизменное единство и всемирную чистоту улья. Может, он один из таких, или Гвен, или…

Боже правый, хватит! Пора браться за работу.