СТАНЦИЯ «ПОЛЯРНЫЙ КЛИМАТ»

2 апреля

Койл был в камбузе, слушал, как ветер сотрясает купол, и выливал яйца в миску промышленных размеров. В руке он держал венчик с бейсбольную биту. Вошли Фрай и Гат в КЧХП после утренней расчистки дорог от снега. Не настоящего снега, только того, что ежедневно наметал ветер. Настоящие снежные бури не так часты в Антарктике, как думают. Но время от времени с моря или с гор приходит буря, которая за несколько часов может погрести станцию под снегом.

Фрай хотел что-то сказать Койлу, но Гат держалась рядом, и он не собирался говорить при ней.

Она рассказывала о бедах ее дочери Трикси в Огайо. Трикси наконец решила развестись с подонком, за которым была замужем, циркачом, который решил оставить свое занятие и жить за счет благотворительности и социального обеспечения.

– Сукин сын, скатертью дорога, вот что я скажу, – говорила Гат; в теплом камбузе снег и лед таяли на ее комбинезоне. – У меня прекрасная внучка от их союза, но это все. Он гадил на мою Тикси, словно у нее унитаз на шее. Он больше не семья. Всего лишь донор спермы. Пусть катится. Будь я дома, разбила бы его гребаную башку о колено. Трахался с Дженис Эберли, матерью лучшей подруги Трикси. Боже правый, они должны быть благодарны, что меня нет дома, я бы навела порядок. Я бы надрала задницу этому ушлепку за то, что он сделал с моей Трикси. Наложила ему в рот и заставила проглотить. Сукин сын!

Гат пошла за столик в углу, чтобы рассказать об этом Гвен и Зут; за этим столиком шабаш обычно собирался за блюдами Койла.

– Ого, – сказал Койл.

Фрай рассмеялся.

– Да ладно, она ничего; если нравятся крупные и мужеподобные, с волосами на груди и с выпуклостью в штанах, она то что надо.

Койл вернулся к взбалтыванию яиц.

– Я сегодня опять говорил по радио с Артом Фишером, – сказал Фрай.

Арт был его приятелем со станции «Полюс». Тоже любитель восстанавливать старые машины.

– Да?

Фрай сузил глаза, вытер лоб тыльной стороной ладони.

– Арт кое-что рассказывал… не мог вдаваться в подробности, не по радио… но, думаю, что-то назревает в проекте «Император».

Койл знал, что это полевой проект доктора Драйдена, гляциологическое исследование пещер на леднике Бирдмора. Одна из тех зимних полевых операций, которые пугают людей.

– Держу пари, так и есть.

– Точно не знаю, что там, Ники, – признался Фрай, – но оттуда по радио приходят странные сообщения. Арт много не говорил. Только намекнул. Какая-то спасательная операция. Де Флер, умник, который управляет «Полюсом», прослушивает все сообщения, поэтому я больше ничего не смог узнать. Пока.

– Еще что-нибудь?

– Какой-то умник на «Мак-Мердо» ударил парня ножом, сказал, что он колдун или еще кто.

Койл посмотрел на Фрая.

– Помнишь, что ты сказал? Если что-то начнет происходить, мы увидим знаки. Я вижу их повсюду.

– Как и я, Ники.

Ида оторвалась от «Соуп Опера Дайджест» и посмотрела на них.

– О чем вы, парни, там шепчетесь? Вы как девчонки, которые делятся секретами.

Койл обнаружил, что просто не может придумать ложь, но тут на помощь пришел Фрай.

– Мы говорим о тебе, Ида. Пытаемся решить, кто первый с тобой переспит.

Она рассмеялась.

– Не спорьте, ребята. Поторопитесь. Я не молодею. Так давно ничего не было, что, боюсь, моя вишенка заросла.

Старая добрая Ида.

Она вернулась к своему журналу, пытаясь понять, что происходит в Порт-Чарли.

– Думаешь, мы должны что-то предпринять, Ники? Или просто будем сидеть сложа руки и наблюдать?

Койл покачал головой.

– Нет, ничего не делай и ничего не говори. Тут слишком много дерьма. Все напряжены и испуганы. Никому ничего не говори, только мне. Подождем и посмотрим, что будет дальше.

Фрай почесал седеющую бороду.

– Думаю, долго ждать не придется, старина.

И он оказался прав.