ЛАБОРАТОРИЯ КРЭРИ, ФАЗА ОДИН

СТАНЦИЯ «МАК-МЕРДО»

ОСТРОВ РОССА

В его голове звучали голоса, но не так громко, как тот, что говорил: «Расслабься… ты должен расслабиться. Пусть видят, как ты спокоен, как рассудителен… тогда они тебя отпустят».

Джон Полчек слышал это снова и снова, и потребовалось какое-то время, чтобы он понял, что это его собственный голос. Позже он много говорил с собой, но чем это поможет, если его коллеги либо дураки, либо лицемеры? Сегодня только он казался разумным. Только он способен был осознать, какая угроза может поглотить мир.

Я твоя единственная надежда, чертов идиот.

В комнату вошел доктор Манс. Несколько парамедиков из медицинского отсека в коридоре перевязывали порезы на ребрах Рабина. Вы будете в порядке, не волнуйтесь. Вот что они ему говорили, не подозревая, что перевязывают чудовище.

Полчек смотрел на лицо Манса, на его печальные, полные жалости глаза. Ублюдок. Но нет, он не должен сердиться. Посмотри на меня, Манс. Видишь, как я спокоен? Я не похож на бредящего безумца. Мирный. Разумный. Проницательный. Я не опасен.

Манс вздохнул и вышел из комнаты.

Гребаный мерзавец! Ты, наверно, тоже один из них.

Лежа на кровати, Полчек продолжал растягивать ремни, пытаясь разобраться в том, что творится в его голове. Слюна текла по подбородку, лоб вспотел, но Полчек даже не замечал этого.

Его кабинет. Полчека связали в его собственном кабинете. Книги, бумаги… все это сейчас казалось таким бессмысленным. Таким же бессмысленным, как труды всех остальных людей, если ничего не будет предпринято против угрозы, угрозы подо льдом.

Теперь он мог лишь ждать, и наблюдать, и предупреждать.

Но они мне не верят, никто не верит. Они думают, что я спятил…

– Ш-ш-ш-ш! – предупредил он себя. – Ты не сумасшедший. Ты единственный остался нормальным.

Когда-то, давным-давно, задолго до того, как он с ножом напал на другого ученого, Полчек был экологом-микробиологом и работал на кафедре экологической микробиологии Университета штата Огайо. Он прилетел в Антарктику по гранту ННФ в составе многодисциплинарной команды, изучающей геохимические и микробиологические условия ледникового и прирастающего льда в проливе Мак-Мердо.

Вначале – работа-мечта.

А теперь – кошмар, когда Полчек осознал правду, увидел, что скрывается подо льдом на дне мира. Он совершенно потерял интерес к палеоорганизмам и бактериальным филотипам, к электронной микроскопии и эпифлуоресценции, к извлечению ДНК и молекулярному анализу.

Таким Полчек был раньше.

До того, как ему начали сниться сны.

До того, как он начал сопоставлять одно с другим.

До того, как он увидел правду.

Скоро, очень скоро все узнают то, что знает он.

«Они не обратили внимания на то, что произошло на станции “Харьков”, – думал он, пытаясь освободить руки, сжимая кулаки. – Они все замяли и продолжили заниматься тем же дерьмом. Схватки, и политические игры, и корпоративное мошенничество. Ненависть, и войны, и нетерпимость. Они не восприняли намек станции “Харьков”, не поняли, что ждет весь мир».

Но, может, нельзя в этом винить весь мир.

Он невежествен и рад этому.

Обычные граждане всех государств знали только то, что решали им сообщить стоящие у власти. Им никто не рассказал о древнем ужасе, готовом поглотить планету. ННФ являлся одним из ключевых игроков в замалчивании событий на станции «Харьков». Правда послужила бы плохим пиаром, и все это передали политтехнологам и менеджерам по формированию впечатлений, чтобы все стало пригодным для массового потребления.

Сокрытие.

Вряд ли первое, но, судя по происходящему, возможно, последнее.

Они скрыли и все, что произошло на Каллисто.

Полчек знал, что об этом в лаборатории Крэри не говорят, но можно было ручаться, что об этом думают. Когда эти мегалиты поднялись из древней коры, трансляцию на «Мак-Мердо» прервали сознательно. Но скрыть не смогли: ее видели на станциях, и кто-то записал. Еще неделя, и это было бы по всему интернету.

Но когда люди поймут, будет поздно.

– ЯААААХХХХ! – вдруг закричал он. – СЛИШКОМ ПОЗДНО! СЛИШКОМ ПОЗДНО! СЛИ-И-ИШКОМ, ЧЕРТ ПОБЕРИ, ПО-О-ОЗДНО! ОНИ СОЖРУТ ВАШ МОЗГ! ОНИ ВЫСОСУТ ВАШ МОЗГ ДОСУ-У-УХА-А-А!

Вошел один из парамедиков вместе с Мансом.

– Спокойней, приятель. – У него в руке был шприц. – Я дам вам то, что поможет расслабиться.

Шприц.

Игла. Нет, нет, нет… ТОЛЬКО НЕ ИГЛА… Я не должен спать… ОНИ приходят к тебе, когда ты спишь…

Слишком поздно, игла уже была в его вене.

Полчек пытался предупредить остальных из команды «Сухих долин»: Бенсона, Крига и Херцога. Но они, конечно, отвернулись от него. Поэтому он пошел прямо к доктору Мансу. Они много лет были коллегами. Больше чем коллегами. Друзьями. Хорошими друзьями.

– Мы не можем сидеть сложа руки, – сказал ему Полчек, сказал шепотом прямо в лицо. – Эти твари подо льдом и в озере ждут в своих мертвых городах и теперь больше не будут ждать. Понимаешь?

– Джон, – сказал Манс самым спокойным голосом, – нет ни одного доказательства внеземного вмешательства на «Харькове». Разрушенный город, который будто бы видел доктор Гейтс, не был найден. И весь этот безумный заговор, вся эта внеземная раса, пожинающая человечество… это фантазия.

– Фантазия? Боб, пожалуйста, подумай об этом. Ты знаешь, что делает Драйден в пещере «Император». Ты, как и я, слышал, что они вырубили из древнего льда! Это одна из этих тварей! Она может быть давно мертва, но разум ее жив, активен и дьявольски опасен. Живые существа используют мертвых как проводник… они часть сети, которую мы никогда не сможем понять!

– Джон… тебе нужно расслабиться, хорошо?

Полчек видел это в его глазах: скептицизм медленно уступал вере, а вера сменялась страхом. Да, да, через страх приходит истина.

Но Манс с этим не соглашался.

– Это правда, что Драйден нашел что-то во льду. Это может оказаться внеземным существом… возможно. Но вряд ли это подтверждает остальной дикий вздор. Послушай, Джон, это все за гранью науки. Мы оба это знаем.

Тогда Полчек едва не расплакался.

– Это приходит ко мне в снах… существа кем-то направлены ко мне, или я чувствительней других к их психическому воздействию… но я вижу эти мертвые города, я вижу, что живет в них, и знаю, что уготовлено для нас.

Манс встал, чтобы выпроводить его из кабинета, но Полчек задержал его за столом.

– Ради бога, не отворачивайся от меня. Я не идиот. Древний улей проснулся! Пришельцы… они превратят нас в ведьм. Ведьм! Мы станем как они… будем читать мысли, двигать предметы силой мысли, предсказывать будущее! Вот что они сделают, вот чего они хотят от нас! Разве ты не видишь? – Полчек указательным пальцем, который сильно дрожал, постучал себе по виску. – Это… не так, как в старом кино. Они не будут забирать наши тела! Они не владеют нами. Им это не нужно. Они миллионы лет назад вложили в нас… императивы… генетические императивы. И теперь активируют их… Мы станем колдунами! Им не нужно овладевать нами, мы сами…

– Джон, успокойся.

– Нет, нет, Боб… пожалуйста, послушай… в каждом поколении будет… надзиратель, повелитель, называй как хочешь… которого полностью развили древние пришельцы, – объяснял Полчек, тяжело дыша и потея; он рассказывал о заговоре, и его охватывало все большее возбуждение. – Тот, кто будет созывать остальных… усиливать то, что в них уже есть… превращая избранное население в огромную психическую батарею, которую смогут использовать, опустошать сами пришельцы. Понимаешь? Один из них уже среди нас…

– Хватит, Джон, ты перевозбудился…

– Рабин! Вот кто! Я какое-то время наблюдал за ним. Это он. Он колдун!

Но все кончилось тем, что Манс велел ему вернуться в спальню и ложиться. Ему требовались отдых и покой. Он слишком много работал. И это не просьба, а приказ: Манс – их руководитель.

Это было четыре дня назад.

С тех пор… Манс не разрешал ему приходить в лабораторию. Все объединились против него, и Полчек видел это по выражениям их лиц, он практически читал их мысли.

Только посмотрите на Полчека. Боже, он оцепенел! Он ведет себя так, словно попал в какую-то экзистенциональную версию «Вторжения похитителей тел»[58]. Только на этот раз не пришельцы и политико-социальная аллегория Холодной войны, а проклятые космические колдуны, выскакивающие из семян. Боже!

Никто из них не хотел находиться рядом с ним.

Он был больной клеткой среди них.

Каждый раз, когда Полчек приходил в лабораторию – игнорируя приказ Манса, – все съеживались. Потели от неприятной близости безумца. Вели себя так, будто он собирался всадить клыки им в шею.

Идиоты.

Они не понимали, какую угрозу представляет для них Рабин. Может, он и являлся гордостью гляциологического отделения Университета штата Монтаны… но тот Рабин был мертв.

Этот Рабин был монстром.

Они никогда не позволят тебе разгуливать на свободе – не после сегодняшнего дня.

Полчек сказал себе, что должен успокоиться. Не веди себя как сумасшедший. Не играй им на руку. Пусть видят, что ты нормальный. Что ты уравновешенный.

В другом конце комнаты. Его письменный стол. В ящике стола – нож со сверкающим семидюймовым лезвием. Один шанс убить колдуна, только один шанс.

Я покажу тебе, кто ты такой, колдун.

Если освобожусь, я доберусь до тебя. Я выпотрошу твои колдовские кишки и пролью твою колдовскую кровь, я сожгу тебя, сожгу, сожгу…

Парамедики вывели его через «позвоночник» – так назывался коридор, соединяющий разные лаборатории Крэри: фаза один – биология, фаза два – науки о Земле и так далее. Никто из них не знал, насколько уже поздно, но скоро, очень скоро…

Полчек закрыл глаза: начало действовать успокоительное.