СТАНЦИЯ «ПОЛЯРНЫЙ КЛИМАТ»

– Свет погас во всем лагере, Ники, – сказал ему Особый Эд, содрогаясь при воспоминаниях об этом. – Мы не можем это объяснить. Фрай, Крайдерман и Лок проверили все контакты, ничего не повреждено и не сплавилось. Свет просто погас. Запасные генераторы не подключились. Везде было черно как ночь, а когда свет загорелся… когда он снова загорелся, Слима не было.

– Просто исчез, – сказал Койл.

– Да.

Койл стоял в КЧХП, с него капало. Он был охвачен противоречивыми эмоциями и не мог с ними справиться. Вообще он был хладнокровным человеком, но сейчас в нем все кипело, и он готов был ударить кадровика по лицу. Но не сделал этого. Потому что это не вина Особого Эда. Виновника тут нет.

– И вы не видели и не слышали ничего необычного?

– Нет, ничего. Просто погас свет.

После того что он видел на станции НУОАИ «Полярис», Койл был не в настроении возвращаться и сталкиваться с новыми тайнами и необычными событиями. Хорн и Гвен тоже. Но именно это произошло, когда они вернулись в лагерь. В цехе тяжелой техники, куда они ввели «спрайт», на них обрушилась Гат. А потом пришлось пройти сквозь строй: Ида, и Дэнни Шин, и Бив. Даже Крайдерман, хотя обычно его ничего не волнует. Харви выбрался из радиорубки и сообщил, что за всем этим стоят масоны. Большинство людей волновались из-за Слима, но хотели также знать, что произошло на станции «Полярис».

И Койл им рассказал.

Ему не хотелось сеять панику, но у него не было выбора. Он рассказывал правду, и к ней относились скептически или встревоженно.

Тем не менее экипаж станции «Полярис» был убит, и исчез доктор Флэгг. А теперь пропал Слим.

– Боже, только не Флэгг, только не Флэгг, – повторял Особый Эд. – Он… вы ведь знаете… его кузина…

– Замужем за сенатором, да, знаю, Эд. Но той проклятой штуке, которая его забрала, на это плевать.

Койл, Хорн и Гвен трижды рассказали всю историю Особому Эду и Хопперу. Когда они закончили, Хоппер выглядел очень усталым. Таким усталым, что даже не мог, как обычно, говорить быстро. На самом деле он не знал, что делать. Он вставал, садился, расхаживал по кабинету, прижимал руки к стене и учащенно дышал. Сегодня ничего не было «ужасным», или «выдающимся», или даже «исключительным примером командной работы и производительности».

– Все это не имеет никакого смысла, – наконец сказал он. – Вообще в этом году.

Хоппер был в растерянности.

– Я… я просто не понимаю. Не понимаю, что происходит. Весь мир разваливается… все катится в ад. Что это значит, Ники?

– Поговорите с Локом, он вам расскажет, – ответил Койл. – Расскажет то, что вы не захотите слышать. О том, что отрицает ННФ со времен «Харькова». Вопрос в том, мистер Хоппер, хотите ли вы это знать. Готовы ли вы утратить способность спать по ночам?

Он ничего не ответил, и Койл оставил Хоппера в его разбитом на осколки маленьком мире и смотрел, как он уходит, словно одурманенный. После того как Гвен и Хорн ушли в свои комнаты, Койл остался с Эдом и засыпал его вопросами о Слиме.

Особый Эд, конечно, постарался в лучших традициях ННФ преуменьшить значение происходящего, но как можно такое преуменьшить? Свет не горел примерно пятнадцать минут. Погасли все огни. Но не из-за отсутствия электричества. Генераторы продолжали гудеть, да и все остальное работало. Только лампы не горели. Объясните это. И еще объясните, как Слим мог исчезнуть из своей комнаты, когда дверь была заперта изнутри. Конечно, Особый Эд попытался сгладить и это. Якобы никто точно не знает, что Слим был в комнате, возможно, он запер дверь и ушел куда-то. А что касается разрухи в комнате… да кто ж его знает?

«Я знаю, – думал Койл, пытаясь подавить гнев и разочарование. – У Слима все пошло кувырком, с тех пор как он увидел эту штуку под брезентом. Что-то жуткое начало его преследовать, и, что бы это ни было, оно устроило все так, чтобы огни погасли, когда Слима утащили».

– Мы трижды организовывали поиски и ничего не нашли, – признался Эд. – Но я надеюсь, все кончится хорошо…

– Заткнись, – сказал ему Койл.

– Ники, я просто говорю…

– Ты несешь чушь, Эд. Я знаю это. И ты знаешь. Клянусь богом, если ты начнешь цитировать положения ННФ об ответственности компании и о процедурах поиска пропавших, я тебе врежу.

Особый Эд открыл рот, потом снова закрыл.

Койл долго смотрел на него.

– Тут не на что надеяться, Эд. На станции что-то происходит. Что-то происходит на всех станциях здесь. Безумное дерьмо, о котором мне не хочется думать. Но, в отличие от пяти лет назад, когда это произошло на «Харькове», сейчас это не локализовано и распространяется по всему миру. Мы можем притворяться, что все хорошо, но мы оба знаем, что это не так.

– Ники…

– Пропала Кэсси, Эд. Теперь Слим. Два человека за одну гребаную неделю. Весь экипаж «Поляриса» убит, и то, что это сделало, забрало и доктора Флэгга. Я это видел. Я видел, что это сделало. Мы все видели. Я бы хотел, чтобы и ты это увидел, Эд. Тогда ты бы не нес такой вздор. Ты был бы испуган, как я.

Особый Эд быстро поморгал; он был загнан в угол и не решался спорить. Он знал, что происходит, и предзнаменования были просто ужасные, но он не решался это признать. Особый Эд был слишком верен компании.

Но он разваливался на части. Все начало разваливаться, даже ННФ. Программа, все, чему он себя посвятил, – ничего Особому Эду больше не помогало.

– Боже, Ники, что нам делать?

Койл не знал.