После всех тех безумных вещей, которые сказал Слим, у Койла было ощущение, что весь мир неожиданно оказался на американских горках, которые вот-вот сойдут с рельс. Он чувствовал рост напряжения на станции «Климат», но, очевидно, это напряжение распространилось на весь земной шар. Вопрос был в том, что ему с этим делать.

Ответа он не знал и потому пошел к Локу.

Локу, конечно, это понравилось. Настолько, что он достал сигарету и закурил, несмотря на развешанные повсюду запреты на курение в спальных помещениях. Но Локу было наплевать на запреты. Ему было наплевать на все, кроме генераторов и бойлеров, а также его группы сторонников теорий заговоров и НЛО, в которую входили Бив, Ида, Линн Зутема и Слим. Бив любила все связанное с контркультурой. Ида стала членом группы, потому что на собраниях Лок выставлял обильную выпивку. У Линн вроде как что-то было с Локом, а Слим просто любил все необычное и диковинное.

У Койла появилось странное ощущение, что вскоре число членов этой группы увеличится.

– Ну что, почуял, какое дерьмо творится, Ники? Решил повидаться со мной? У такого сумасшедшего ублюдка, как я, могут быть интересные идеи. Вот что ты подумал?

Койл подумал о том, чтобы пощадить чувства этого человека, но потом решил, что на это нет времени.

– Да, именно так я и подумал. Я решил, что ты можешь что-нибудь знать. – Он сел в кресло рядом с кроватью Лока и взял протянутую сигарету. – Меня тревожат эти мегалиты. Те, что здесь, те, что на Каллисто, и другие, разбросанные по всему миру. Я вижу связь между ними, и это меня беспокоит.

Лок кивнул.

– Конечно, конечно, Ники. Мегалиты – это сеть. У них есть цель… но какова она?

Типичный Лок.

Накануне зимой на «Климате» Койл был на одной из его встреч, и Лок прочел лекцию о том, как Советы сбили космический корабль пришельцев и теперь обладают их технологией, а вдобавок несколькими мертвыми инопланетянами. Своего рода версия Розуэлла коммунистического блока. После окончания лекции Лок заставил всех откровенно высказываться, зачастую выступая адвокатом дьявола и безжалостно разделываясь с их теориями. Для человека, который убежден, что мы не одни, верит в лица на Марсе и в инопланетные цивилизации под полярным льдом, Лок был очень скептичен.

И это главная причина, по которой Койл сразу не отмахнулся от него. Каким бы бестолковым его ни считали другие, он был человеком без предубеждений, а его группа представляла собой форум для интеллектуальных дискуссий… даже если сюда приходили из-за хорошей выпивки.

– Не знаю, какова их цель, Лок. Но начинаю думать, что цель у них есть. Поэтому я и пришел сюда. Я подумал, что есть какие-нибудь безумные объяснения.

– Приятно, когда в тебе нуждаются.

– Я говорю серьезно.

– Я тоже, мой друг. Рад, что ты еще в меня веришь после моего приступа, когда НАСА прервало трансляцию с Каллисто.

– Думаешь, они нарочно это сделали?

– Ты в этом сомневаешься?

Никто на «Климате» не сомневался в способностях Лока управляться с электростанцией или в том, что он главный по части того, чтобы держать всех в тепле, чтобы у всех был свет и горел огонь. Он был очень хорош в своей работе. Поэтому его всегда приглашали ННФ и различные подрядчики. Наверное, в ННФ считали его теории заговоров странными, но безобидными. Лок просто хотел получить ответы и твердо верил, что у власти есть люди, которые эти ответы знают. Иногда над ним посмеивались, но, когда он говорил, его слушали. Даже Фрай слушал, а у Фрая не было ни терпения, ни уважения к кому бы то ни было.

Койлу Лок искренне нравился.

Он бывал странным, но обычно у него была хорошая голова на плечах. И он был забавный. Подбирал очень занятные темы для своих встреч и старался, чтобы всем было интересно. Прошлой зимой на такой встрече у них была тема «Святой Грааль». Они снова и снова пересматривали «Монти Пайтона и Священный Грааль»[45]. Все напились, буйствовали, немного вышли из-под контроля в своих импровизированных средневековых костюмах, плащах и жестяных доспехах, размахивая картонными мечами. Сам Лок провозгласил себя рыцарем из фильма, который говорил «нет». Одетый в черный плащ и картонный головной убор, он требовал ягод и всем, кто пытался заговорить с ним, отвечал «нет». Было очень весело.

Но темы встреч и смех, казалось, остались в прошлом.

– Скажи мне, Ники, – заговорил Лок, затягиваясь сигаретой и рукой разгоняя дым. – Ты видишь здесь другие связи? Другие события, которые являются частью чего-то большего?

– Конечно. Я вижу их повсюду, куда ни посмотрю. Люди исчезли с «Маунт Хобба». Мегалиты в горах Сентинел. Крушение вертолета. То, что видели Слим и Хорн под брезентом. Станция «Колония»… Мне нужно продолжать?

Лок покачал головой.

– Нет, не нужно. Честно говоря, Ники, я знаю о том, что происходит, не больше тебя. После «Харькова» я подумал, что все может выйти из-под контроля.

– И ты считаешь, что сейчас вышло?

– Да. И ты тоже, иначе тебя бы здесь не было, мой друг.

Что ж, с этой логикой Койл не мог спорить.

Фрай любил называть Лока фанатом комиксов, но Лок им не был. Со своей короткой стрижкой и в футболке с названием команды он походил скорее на спортсмена; в свободное время он играл в баскетбол, футбол и теннис, в колледже входил в команды по четырем видам спорта, а еще служил в морской пехоте. У него даже был черный пояс по айкидо. Но помимо впечатляющей физической формы, ум у Лока был острый, как гвоздь, и это было его самое сильное орудие.

– Ники, ты был здесь, когда случилась эта история с «Харьковом», верно? Я попал на лед только в следующем гору, но ты был здесь.

Койл кивнул.

– Той зимой я был на «Мак-Мердо». С «Харькова» поступило несколько очень странных сообщений. Мы знали, что там что-то происходит, но не знали, что именно. Знаешь, что я лучше всего помню?

– Что?

– Какое напряжение царило в «Мак-Тауне». Было жутко.

Койл рассказал об этом.

Тот, кто провел хоть какое-то время на льду, слышал рассказы о призраках, мертвых цивилизациях и всем прочем. Такие истории ходили со времен Скотта и Амундсена и даже первых китобоев и охотников на тюленей. Но никто не обращал на них особого внимания до событий на станции «Харьков». Зима была тяжелая. Рассказывали, что доктор Гейтс нашел руины доисторического города и мумии пришельцев во льду; еще говорили о другом инопланетном городе в озере Вордог, над которым стоит «Харьков». Команда ученых пробурила лед и увидела тварей в озере. Не мумии.

– Все были напуганы. И очень сильно, – рассказывал Койл. – Потом мы услышали, что на «Харькове» неприятности. Там люди начали сходить с ума, я помню, группа на станции «Полюс» готова была отправиться на «Харьков» как спасательный отряд, но ННФ строго это запретил. Мы решили, что это возмутительно. Я не воспринимал все это всерьез, пока не просочились сведения, что там все погибли, кроме Джимми Хейса, инженера по бойлерам, и Шарки, врача станции. Когда я услышал, что говорит Хейс, то понял, что дело серьезное.

– Почему?

Койл сглотнул.

– Потому что я знал Хейса. Я с ним зимовал на станции «Палмер» и провел лето на «Полюсе». Хейс решительный и умный сукин сын, Лок. Он крепкий орешек. Если бы кто другой начал рассказывать о пришельцах, я бы не поверил. Но Джимми Хейс? Ему можно верить.

– Сейчас ведь никто не знает, где Хейс и эта Шарки?

– Никто. Говорили, что они скрылись, чтобы избежать внимания газетчиков и психов. Я слышал, что они в Мексике, но кто знает?

– Ты ведь знаешь, что говорили Хейс и доктор Шарки?

– Да, я помню их первоначальное заявление. Они сказали, что застали на «Харькове» всех мертвыми. Они не знают причины. – Койл рассмеялся. – Никто, конечно, не поверил. После всех лихорадочных имейлов и радиопередач оттуда это казалось неправдоподобным. Никто не купился.

– Потом Хейс и Шарки передумали и изменили свои показания, – сказал Лок. – И эти их слова были как бомба. Помнишь, что они сказали?

Как он мог это забыть?

На весь мир это произвело сильное впечатление и стало буквально нектаром для сторонников теории заговоров, но для тех, кто работал в Антарктике, это стало динамитом. Особенно для тех, кто был знаком с Хейсом и Шарки. Кто знал, что они уравновешенны и практичны. Вот что было особенно важно. Они подтвердили, что доктор Гейтс и его группа действительно обнаружили гигантские руины в большой подземной пещере. Что эти руины созданы не людьми. Что там были пришельцы. Некоторые как мумии, но другие вполне живые.

Этого было достаточно, чтобы всех поразить, но дальше Хейс и Шарки заявили, что нашли доказательства того, что Антарктика была колыбелью жизни на Земле. Что эти пришельцы в археозойской эре, от трех до четырех миллиардов лет назад, зародили жизнь в первобытных океанах Земли. И что еще поразительней, они совершили это с единственной целью – создать на Земле разумную жизнь.

Разумную жизнь, которую они могли бы использовать или пожать. Собрать урожай.

И что стало последствием?

Во всемирном масштабе – от паники до полного неприятия. Прямых доказательств не было, поэтому Хейса и Шарки зачислили в чокнутых. Хейс сказал, что они разрушили вход в пещеру с руинами. Если такой вход существовал, то теперь он под горой камня и льда. ННФ заявил, что в озере Вордог обнаружены лишь простые формы жизни, все земного происхождения, и совершенно точно ничего инопланетного. После этого многочисленные исследователи устремились в Антарктику, но не нашли никаких подтверждений слов Хейса и Шарки.

– Когда все это вышло наружу и ты говорил, что работал там, тут же начинали шутить о пришельцах и говорить: «Отведите меня к вашему вождю». Весь этот вздор из комиксов, – признался Койл.

– Люди верят в то, во что хотят верить. Как ты помнишь, Ники, организованная религия все это полностью отвергла. Понимаешь почему? Это опровергает саму мысль о верховном существе, о Боге-творце. Политикам это тоже не понравилось. Как и обычному человеку с улицы. И их нельзя в этом винить. Кому понравится думать, что в нас все спроектировано? Что наша культура, наши боги – все это основано на архетипах, которые инопланетяне поместили в наше сознание? Мне самому это не нравится, как и всем хоть сколько-нибудь разумным людям.

Койл сидел, глядя на развешанные по стенам постеры с НЛО и мегалитами, на книги на полке: «Арктос: Полярный миф», «Полая Земля» Бернарда, «Подземные миры» Кафтон-Минкеля, «Черное солнце Третьего рейха» Фаррела. Книги о похищенных пришельцами, о внеземном разуме, о жизни на Марсе и об изучении НЛО.

Обычно разговоры с Локом подбадривали Койла, но сегодня вышло наоборот. Фантастика, страшные рассказы, городские легенды – все это забавно, но, когда становится реальным, веселью конец. Лок любил поговорить о необычных антарктических мифах и легендах, о теориях альтернативных цивилизаций подо льдом, о построенных нацистами крепостях под ледниками, о теориях полой земли, даже о предполагаемом утверждении адмирала Берда, что во время полета над полюсом он видел свободную ото льда землю, населенную первобытными людьми и огромными волосатыми доисторическими мамонтами.

– Но мегалиты… – сказал Койл, на самом деле не желая больше говорить об этом.

– Да, мегалиты.

– Что ты о них думаешь? Их построили пришельцы?

Лок ненадолго задумался.

– Да и нет. Те, что на Каллисто, точно, и те, что в долине Бикон, несомненно. Но Стоунхендж и другие? Нет, не думаю. Их построили мы. Но, думаю, мы построили их потому, что они хотели этого. Они вложили нам в разум то, что ожило в определенный момент интеллектуального развития, примерно десять тысяч лет назад. Мегалиты были воздвигнуты людьми неолита, которые наверняка считали, что строят их по религиозным причинам. И в некотором смысле так оно и было.

– Но какова их цель?

– Не знаю. – Лок помолчал. В отличие от других случаев, когда он говорил на такие темы, сейчас он делал это без удовольствия. – Помнишь, что сказали Хейс и Шарки? Часть этого исходила из их личного опыта, но основное – из ноутбука доктора Гейтса. ННФ конфисковал его. Если там действительно что-то есть, об этом никогда не сообщалось. Но, по их словам, пришельцы – Гейтс называет их Старцами или Древними – вложили в человеческий разум некие контрольные механизмы, которые проснутся в определенный момент интеллектуальной эволюции. Один из таких моментов – строительство мегалитов. Другой, как считал Гейтс, – влечение к Антарктике, к создателям, к последней выжившей колонии этих существ. И мы пришли к ним. Гейтс не считал это случайностью, все было заранее организовано. Когда население Земли достигнет определенной численности и необходимого уровня интеллектуального развития, в нем разбудят другие вложенные императивы. Они включат эти императивы в глобальном масштабе. Императивы, которые сделают нас подобными им, духовными братьями, и позволят использовать нас.

– И что?

Лок облизал губы и посмотрел Койлу прямо в глаза.

– Думаю, это начинается сейчас. Мы видели это на «Харькове» пять лет назад. Начало этого. Пробное испытание, так сказать. Сейчас начнется по-настоящему. Глобальное пробуждение. Если хочешь, можешь считать это вздором, но то, что происходит у мегалитов по всему миру, подтверждает это: люди собираются. Что-то случится, Ники, что-то грандиозное и страшное. И когда случится, человечество как независимая единица перестанет существовать. Старцы овладеют нами. Нас вовлекут в нечто большее, и я не верю, что мы сможем как-то этому помешать.

Койл какое-то время молчал, потому что ему стало трудно дышать. Мир будто заново раскрывался перед ним.

– Знаешь что, Лок? Умеешь ты ломать кайф.

– Кайфуй, пока можешь, – очень серьезно ответил Лок. – Потому что в это время через год такие людские штучки, как сигареты, алкоголь, трах ради удовольствия, а не ради прибыли, и даже сама свободная воля уйдут в прошлое.