ЛЕДЯНАЯ ПЕЩЕРА «ИМПЕРАТОР»

ЛЕДНИК БИРДМОРА

27 марта

Вычеркивая еще один день из календаря на стене над приемопередатчиком, Биггс слушал сообщения по ВЧ-радио с «Базы Скотта» на острове Росса. Там творилась суета. По-видимому, дважды за последние три дня на станции отключались все источники энергии. Сейчас пытались понять, в чем дело, и даже привезли техников с «Мак-Мердо».

«Как будто кто-то повернул большой рубильник. Бессмыслица», – говорил кто-то.

Биггс хмыкнул.

– Добро пожаловать в Антарктику, – сказал он.

Экран ноутбука сообщал ему, что снаружи на леднике Бирдмора минус тридцать градусов[41], внутри «Императора» – приемлемые минус десять, а в «гипертате», где сейчас находился Биггс, – приятные плюс шестьдесят девять[42].

Прямо внутри гигантской пасти пещеры «Император» были установлены четыре высокотехнологичных «гипертата». И может, Биггс не слишком уважал ННФ или умников, которые щелкают хлыстом, зато очень уважал технологию.

Там минус тридцать. Бр-р-р. И только подумать, кретины вроде Роберта Скотта и его ребят в такую погоду жили в палатках, боже.

«Гипертат» – это поистине нечто.

По сути, это было высокотехнологичное жилище со своим генератором, запасом воды и водопроводом. Внутри напоминало «Звездный путь», со щитами приборов, компьютерами, модульными жилыми помещениями и складными койками. Находясь внутри, можно было почти забыть, что вы в Антарктике, и представить себе, что вы в глубоком космосе или живете в какой-то фантастической марсианской колонии. В «гипертате» были кухня и ванная, высокочастотная и полевая однополосная радиостанция, а также спутниковая связь для голосовых сообщений и интернета. «Гипертат» немного дрожал, когда в устье пещеры задувал ветер, но он был надежно прикреплен ко льду, и в нем имелась аварийная система, способная в любом случае держать вас в тепле, живым и накормленным – вплоть до избыточности.

Да благословит Бог «гипертат».

За пределами «Императора» находилась мрачная и негостеприимная территория ледника Бирдмора: белая пустыня, полная ледопадов, хребтов давления, черных, острых, как бритва, ледяных морен и полей трещин в реке из волнистого голубого льда. Только самые высокие горные пики, покрытые снегом, прорывались через ледяной покров. Небо постоянно было закрыто дымкой, и ветры при температуре ниже нуля резали, как ножи. Безжалостная, суровая, замерзшая пустота.

Биггс знал: ближе к аду не подобраться.

Но в «гипертате», в пещере… было терпимо.

Разговоры с «Базы Скотта» стихли, все радиоволны замолчали. Во всем диапазоне – ни звука ни от одной станции, только помехи. Биггс уже передал ежедневное сообщение на «Мак-Опс», чтобы там знали, что они живы-здоровы на леднике Бирдмора. И вышла на связь команда Драйдена из глубины пещеры.

Сейчас нечего было делать, разве что разложить пасьянс на ноутбуке.

Сзади Бимен спал на койке, а Уоррен, надев наушники, играл в «Икс-бокс» с таким же отсутствующим выражением лица, с каким вообще жил. Бимен был моряком, лейтенант-коммандером[43]. С суровым нравом и протоколом, так глубоко засунутым в задницу, что он едва мог дышать. А Уорнер? Никто не знал, каков Уорнер. Занимался техническим обслуживанием. Бимен помыкал им, как и Биггсом. Да, сэр, нет, сэр, как скажете, сэр. Уоррен не рыпался.

Биггс как-то раз попытался устроить бунт, но не вышло.

– Эй, Уоррен, – сказал он, когда Бимен вышел. – Как тебе нравится наш командир? Тебе нравится, что он все время измывается над тобой?

– Я просто делаю то, что мне велят, – ответил Уоррен. – Поэтому я здесь.

– Это должно тебя злить.

– Нет. Почему?

– Потому что он белый, а ты черный. Он гоняет тебя как…

– Это тут ни при чем. Он начальник. Я делаю то, что он прикажет. Он доволен. Я доволен. Он получит еще одну медаль. Я в конце сезона получу хороший бонус.

От Уоррена ничего не добьешься.

Даже упоминание расовых различий не помогло. Куда делся старый добрый радикализм 60-х годов?

Биггсу это не нравилось. Он был откровенно недоволен командованием Бимена. Проект «Император» был детищем доктора Драйдена, но Бимен следил, чтобы все работало, и обращался с Биггсом как с простым матросом. Всегда следил за ним. Всегда что-то требовал от него.

Если бы Биггс хотел такого дерьма, он пошел бы во флот.

Согласившись участвовать в «Программе», он надеялся на что-то иное. Хотел уйти от мирской чепухи. Антарктика. Замерзшее царство белой загадки. Как же. Получил все тот же вздорный мир в сжатой форме, переполненный недоделанными бюрократами типа Бимена.

Но Антарктика все же была другой.

Если вам нравится вечная зимняя темнота. Скученность. Холод. Сухость, от которой трескается кожа. Изоляция. Чертово запустение. Тогда да, она другая, считал Биггс.

Холод ему не нравился, но иногда в «гипертате» ему становилось душно, и Биггс выходил в ледяную пещеру, просто чтобы подышать свежим воздухом.

Да, воздух был свежий.

Свежий, каким он может быть только на самом холодном, ветреном и сухом континенте планеты. Вы не смеете выйти без КЧХП и вазелина в носу. Сухость не только обжигает лицо и рассекает губы, она жестоко обращается со слизистой оболочкой в носу. Влага в носу замерзает от контакта с ледяным воздухом и трескается… вместе с тканями.

Вот лишь некоторые вещи, о которых нужно помнить на дне мира.

Одеваться с учетом холода. Засовывать вазелин в нос. Ежедневно смазывать пересохшую кожу. Держать увлажнитель постоянно работающим. Обязательно записываться, когда выходишь, и брать с собой аварийное радио, покидая «гипертат». И никогда, никогда не выходить в зимнюю антарктическую ночь в одиночестве. Если ветер, холод и мрак настигнут вас там – вам конец.

Все это необходимо помнить постоянно.

Как помнить и о существовании иерархии. Умники – главные, и вы должны ежедневно лизать им задницы и щелкать пятками, когда какой-нибудь морпех типа Бимена начинает отдавать приказы.

А если не станете этого делать… что ж, кончите как Биггс.

Биггс был парнем, которого не любили, потому что он не целовал нужный зад, не был командным игроком и очень много трепался. А также, согласно Бимену, был безалаберным и бесполезным лентяем и вообще сплошным разочарованием.

– Ну, мне чертовски неприятно, лейтенант-коммандер, сэр, – говорил Биггс, листая одну из привезенных с собой книг. – Я-то думал, мы начали ладить.

– Следите за языком, Биггс. Клянусь богом, вы меня доведете.

– Принято, большой вождь. Считайте, что за моим языком непрерывно следят. – Биггс пролистывал несколько страниц, не глядя на Бимена, давая понять, что слова Бимена на него не подействовали, что ему вообще наплевать на флот и на все эти порядки. Даже не стоит внимания. Не больше, чем гребаный надоедливый комар. И когда Бимен сердито поворачивался, собираясь уходить, Биггс добавлял: – Еще что-нибудь, Эль Кахуна[44]?

– Закройте рот! Как насчет этого?

Биггс расслабленно отдавал честь.

– Конец связи, большой вождь.

И все это, конечно, выводило Бимена из себя. Он постоянно напоминал Биггсу о правилах, протоколе и политике ННФ. А Биггс комментировал это, рассказывая, какие сиськи ему нравятся, а какие нет. И говорил, что лейтенант-коммандер, сэр, должен раздобыть себе весной пару сисек и женщину при них, чтобы было куда направить свою агрессию.

Таковы, в сущности, и были их отношения.

И если к весне не прольется кровь, Биггс будет очень удивлен.

Пасьянс ему надоел, он стал прочесывать Сеть, глянул порнушку и статистику НХЛ, потом решил послать имейл своему брату в Неваду. Он знал, что агенты ННФ читают все отправляемые со станций и полевых лагерей имейлы, так что обязательно включал в свои письма что-нибудь представляющее Бимена в дурном свете. Что-нибудь такое, что заставит его начальников поморщиться. Сегодня он написал брату, что считает Бимена геем, который постоянно пристает к нему и намекает, что в его спальном мешке есть лишнее место. Бимен заблокировал бы этот имейл, если бы знал, о чем пишет Биггс.

После этого ничего не оставалось, как просматривать частоты и проверять прогноз погоды из метеорологической станции «Мак-Мердо», думать о долгой, долгой зиме и сожалеть, что он согласился на все это. Дома весна. Очень скоро студентки из колледжей толпами ринутся на пляжи. А Биггс будет заточен с проклятым лейтенантом-коммандером Бименом, образцом для подражания для всех военных придурков с промытыми мозгами.

Он посмотрел на карту ледника Бирдмора на стене. Черная булавка обозначала место нахождения ледяной пещеры «Император». Пещера была расположена рядом с большой трещиной, известной как Впадина опустошения, которая на полмили разрезала ледник и на топографической карте выглядела как неровный шрам. Впадина заканчивалась ледопадом Цербер, с обеих сторон возвышались пики гор Уайлд и Бекли.

– Очень правильно назвали – опустошение, – вполголоса сказал Биггс.

Он хотел, чтобы что-нибудь произошло.

Что угодно.

Но что может произойти здесь, на древнем льду?