СТАНЦИЯ «ПОЛЯРНЫЙ КЛИМАТ»

19 марта

Официально на «Климате» Ники Койл был ОПС, обслуживающим персоналом столовой, но он не был обычным ОПС, и никто его таковым не считал. ОПС загружает посуду в посудомойку, выносит мусор, готовит кувшины с лимонадом и варит кофе, прибирается в камбузе и моет кастрюли.

Койл не был ОПС, он был поваром.

Спросите любого на станции, особенно когда он голоден.

За двенадцать лет работы в Антарктике Койл делал почти все. Занимался отходами и припасами, был оператором тяжелой техники и механиком, помощником метеоролога и врачом. Работал на электростанции и в радиорубке. Но больше всего ему нравилось готовить. Это было в его крови. Если вы были поваром, особенно хорошим, на любой далекой станции вас ценили. Вкусные обеды и десерты помогали команде выдерживать заброшенность и одиночество; у большинства к концу смены портился характер, все тосковали по дому – и в зимнюю, и в летнюю смены. Иногда приходилось нелегко, но если любишь свою работу, то ничего с ней не сравнится. Когда все остальные расслабляются и забавляются – работаешь. И это хорошо.

Этой зимой на станции «Климат» в камбузе работали три человека: Койл, Ида Лару́ и Бонни Бивер, которую все называли просто Бив. Бив была старшей по камбузу. Койл легко мог бы получить эту работу, если бы захотел, но он не хотел. Когда ты старший – в каждой секции станции есть старший, даже если в этой секции работает один человек, – ты за все отвечаешь. В камбузе это означает ответственность за каждый ящик яиц, за каждую коробку замороженного теста и каждый пакет соли.

Платят, конечно, больше, но работа дрянь.

Поэтому Койл готовил, Бив за все отвечала, а Ида преимущественно сидела на заднице, пока Бив не приказывала ей накрывать столы, грузить посуду в мойку или делать любую работу, которую Ида должна была делать как младший ОПС.

Иде было пятьдесят с небольшим, выглядела на семьдесят – из-за пристрастия к «Уайлд Теки»[17] и серии катастрофических браков, о которых она с удовольствием и во всех подробностях рассказывала.

Бив была старой хиппи и любила поговорить о том, что видела Джими в Монтерее и The Who – на Вудстоке, рассказывала о любовных интрижках и ночлежках, о тусовках в Хейт-Эшбери, о том, что видела Джоплин и Jefferson Airplane в маленьких клубах, которые едва вмещали тридцать человек[18].

Койл любил быть один, когда готовил, наедине со своими мыслями. Ида слушала музыку кантри, а Бив предпочитала Mothers of Invention или Moby Grape, иногда немного Grass Roots или Zombies.

После крушения вертолета Койл решил, что должен выкинуть случившееся из головы – с помощью выпивки или кулинарии.

Он предпочел последнее.

Ветер выл, купол дрожал, а Койл слоями раскладывал листы для лазаньи в промышленного размера кастрюли из нержавеющей стали, пока на печи кипятился соус. Койл никогда не использовал фарш. Только итальянские колбаски. И всегда свежую рикотту, а не творог, как его мать. Его мама тоже была неплохим поваром, но она растила семерых детей на зарплату копа и научилась экономить.

– Слышите этот ветер? – спросила Ида, перелистывая «Соуп Опера Дайджест»[19] двухлетней давности. – Похоже, собирается пробиться к нам сквозь стены. Проклятый ветер.

Койл кивнул.

– Если захочешь помочь, Ида, дай мне знать.

– Ум-то хочет, но тело – совсем другое дело, Ники. Спина сегодня ужасно болит. – Она перелистнула несколько страниц. – Я не должна была сюда прилетать, но мне нужны деньги. С такой спиной я должна сидеть дома. С тех пор как мой второй муж Винки О’Делл сбросил меня с лестницы, у меня болит спина.

Койл продолжал раскладывать листы, соус и мясо.

– За что он сбросил тебя с лестницы?

– Он был пьян… или я, не помню. Он ирландец, а ты ведь знаешь, какие вспыльчивые эти ребята. – Ида нашла интересовавшую ее статью и все цокала языком. – Тут говорится, что могут вернуть Билли Клайда Таггла из «Всех моих детей», можешь в это поверить? Этого грязного сукина сына. Он был сутенером в Сентер-Сити, и Эстель и Донна работали на него. Это было давно. Потом он снова появился и сбросил свою беременную дочь с лестницы. О, я его ненавидела. Он будто бы утонул в реке. Но в этих историях они никогда не умирают. В следующий раз мы узнаем, что они возвращают Рэя Гарднера. Тот еще был тип.

Койл ее не слушал.

Когда Ида не говорила о своих бывших мужьях, то начинала говорить об «историях» и о сложном переплетении жизней героев мыльных опер. Койл никогда в жизни не смотрел мыльные оперы, но через две недели знакомства с Идой чувствовал, что знает все о Сентер-Сити и Порт-Чарльзе[20].

– Эй, Ники! – услышал он.

Это был Харви Смит, радиооператор этой зимой. Харви был в порядке, если не считать паранойи. Койл считал, что она становится сильней к концу зимы. Харви бо́льшую часть времени проводил в радиорубке, но, когда не следил за коммуникацией, спасался от заговоров. Потому что все против него, он был в этом уверен.

Койл вышел из камбуза.

– Привет, Харв.

Харви был невысоким, круглолицым, лысеющим мужчиной с дурным нравом, что делало его легкой мишенью.

– Они снова этим занялись, – сказал он.

– Чем?

Харви осмотрелся, чтобы убедиться, что они не подслушивают.

– Ты знаешь. Я зашел в свою комнату, и они там снова побывали. Передвинули все мои вещи. Ублюдки даже порылись в ящиках стола и перевернули фотографию мамы в рамке вверх ногами. Разве я это заслужил? Я не доставляю никаких неприятностей. Я даже с ними не разговариваю. Почему они меня преследуют?

– Не знаю, Харв.

– Я знаю почему, и ты тоже. Они масоны. Они все масоны. Все. С этими их тайными встречами, одеяниями и песнопениями. Масоны. Ненавижу масонов. Они в курсе, что я о них знаю.

– Все не могут быть масонами, Харв.

– Хоппер масон. Люди с фамилией Хоппер всегда масоны. Боже, мне всю зиму придется иметь с ними дело.

Койл отвел его в сторону.

– Вот что тебе нужно сделать, Харв. Запиши это все. Составь список тех, кого ты считаешь масонами, и укажи доказательства. Но никому не говори. Только запиши и сделай копии, чтобы они не могли все уничтожить. Запиши все, что они с тобой творят.

Харви повеселел.

– Да… да! Отличная идея!

– Я тоже так думаю.

– Но будь осторожен, Ники. Они знают, что мы с тобой против них. Они могут быть опасны.

– Я буду осторожен.

Харви подмигнул ему: теперь они заодно. И быстро ушел, а Койл вздохнул. Опять он был психотерапевтом лагеря.

Камбуз и столовая традиционно являлись центром деятельности антарктической станции. Здесь рождались и распространялись все слухи и сплетни, обсуждались все мелкие нарушения, оскорбления и обиды, которые сыпались отовсюду ежедневно. Ида просто цвела на этом. А Койл был вынужден терпеть.

Когда он готовил, как всегда, заглянул Хоппер.

– М-м-м! Здорово пахнет, Ники! Так держать!

К счастью, он не задержался; Хоппер как будто двигался одновременно во всех направлениях, прежде чем решал, куда ему нужно. И это было хорошо. Посыпая лазанью сыром, Койл думал о том, что начальник станции ему не нравится. И в лучшие дни он находил Хоппера утомительным, не говоря уже о сегодняшнем. Он был одним из тех гиперактивных, энергичных людей, которые набрасываются на вас, как шторм, постепенно изматывая, как ветер на склоне холма, который сорвет с вас все, оставив один скелет.

Койл приготовился ставить лазанью в печь, но сначала кулаком ударил по краю стойки из нержавеющей стали, чтобы разрядить статическое электричество. Воздух в Антарктике невероятно сухой, и статическое электричество постоянно накапливается. Когда в первый раз ударит током – научишься разряжать его, прежде чем хвататься за стойку, за дверную ручку или за что угодно.

Вздохнув, Койл сунул лазанью в печь и повернулся. Перед ним стояла Гвен Кюри. Гвен была высокой соблазнительной брюнеткой с впечатляющей грудью, обтянутой футболкой, на которой было написано: «Я ХОТЕЛА БЫ, ЧТОБЫ ЭТО БЫЛИ КЛЕТКИ МОЗГА».

– Привет, Гвен.

– Что ты приготовил мне на ужин? – спросила она. – У меня зверский аппетит, ты ведь знаешь.

– Лазанью.

– Итальянские колбаски? – спросила она; ее большие темные глаза пылали.

– Да.

Она провела языком по губам и откинула голову.

– Мама любит колбаски. Особенно когда они твои, Ники. – Она подмигнула. – Вчера ночью твоя колбаска маме понравилась.

– Тише, – с улыбкой сказал он.

Гвен окунула палец в соус и облизала его.

– М-м-м. Пойдешь на вечеринку «Каллисто»? Это будет настоящая веселуха. Соберемся все вместе и сначала выпьем «Ягер бомб»[21]. Док сказал, что мы сможем одеть его кукол для искусственного дыхания в пришельцев, только предупредил, чтобы не сломали и вернули ему.

– Я там буду.

– Мама хочет, чтобы ты был с ней рядом.

– Скажи маме, что мы договорились.

Гвен улыбнулась и подмигнула.

– Пока! – сказала она и пошла, демонстративно покачивая бедрами. Она делала это настолько размашисто, что Фрай однажды сказал: если вставить ей в зад метлу, сможет одновременно подметать пол.

Тематические вечеринки.

Они зимой помогали сохранить рассудок, давая повод чего-то с нетерпением ждать и к чему-то готовиться.

Большинство из них являлись предлогом для обильной выпивки. В целом безобидные, вроде «Ночи бриолинщиков», когда все одевались так, словно родом из 1950-х годов, или «Ночи хиппи» – Бив уже готовилась к этому, – или «Ночи панк-рока». Могли становиться более откровенными и оригинальными, как в «Ночь несчастных случаев», или «Ночь похищения пришельцами», или «Ночь бесправной молодежи». К концу зимы, когда мелкие разногласия перерастали в серьезные претензии, вечеринки становились все более буйными: «Ночь вражды» или «Ночь управления гневом». К этому времени большинство переставало на них ходить, а те, кто ходил, только и искали возможности подраться. Кадровики типа Особого Эда были недовольны, но редко вмешивались, опасаясь худших последствий.

Вечеринка «Каллисто» была совершенно особая.

НАСА, которое осуществляло на станциях много проектов, решило дать возможность антарктическому персоналу ННФ первыми взглянуть на другую планету. Увидеть то, что увидят ученые из НАСА, в Хьюстоне и в «Лаборатории реактивных двигателей». Не последующую отредактированную версию, которую передадут «Си-эн-эн» и другие новостные агентства, а прямую трансляцию, насколько можно такую трансляцию получить с планеты, на четыреста миллионов миль отстоящую от Земли.

Непилотируемый космический аппарат «Кассини-3» четырнадцать месяцев назад вылетел с Земли навстречу Юпитеру. Его целью было отправить зонды на спутники Юпитера Европу, Ио, Ганимед и Каллисто; предполагалось, что под их ледяными шапками находятся теплые моря. И завтра первый такой зонд начнет передавать на Землю изображение в реальном времени.

Цель этого зонда – Каллисто.

НАСА, получая изображение, сразу будет отправлять его на «Мак-Мердо», антарктическую телевизионную сеть вооруженных сил.

Ночь обещала быть грандиозной.

Первая телевизионная трансляция с другой планеты.

Не может быть лучшего повода напиться.

Койл выглянул из камбуза и осмотрел столовую. Члены команды расслаблялись и болтали, стучали по ноутбукам и играли в карты.

Зима будет необычная, и он это чувствовал. «Маунт Хобб». Эта штука под брезентом. Эти люди с «Колонии». И завтрашний вечер – прямая трансляция со спутника Юпитера. Койл не знал почему, но сама эта мысль пугала его.