«ХОЛОДИЛЬНИК-2»

Через десять минут они сидели в «снежном коте» и двигались в темноте по плато. Ветер нес снег слоями, и тот, как толченым стеклом, ударял по кабине. Фары были заполнены спиральной белизной. Полярное плато было подобно листу бумаги, встречалось лишь несколько полей застругов. Никаких трещин, только чернота и бесконечный мерзлый наст. Так как не было ни радиомаяков, ни помеченных флагами дорог, двигались по джи-пи-эс. И на дорогу ушло двадцать минут.

Наконец Фрай сказал:

– Вот оно. Надеюсь, это не пустая трата времени, Койл.

«Холодильник-2» напоминал замерзшую белую груду теста. Из него торчали несколько бревен, часть гофрированной крыши, но больше ничего. В свете фар «кота», в потоках снега, приносимого ветром, все казалось нереальным. Как огромное иглу или дом злой ведьмы из «Гензеля и Гретель», сделанный из сахарной пудры. Фрай остановил «кота» и оставил двигатель работающим. В такой холод никто нет посмеет выключить двигатель. Не в пустоте Полярного плато.

Выйдя в морозный воздух, Койл понял, что нашел источник, он чувствовал это костями.

Он пошел к груде, испытывая тревогу, с опаской. Он научился очень хорошо прислушиваться к своему внутреннему голосу, и сейчас голос практически кричал у него в голове. Койл знал, обходя эту груду из снега и льда, что он ищет.

– Смотрите, – сказал он, стоя в темноте и жестоком холоде. Он светил фонарем: картина была очевидная, ошибиться было невозможно.

– Здесь следы, – сказал Фрай. – Кто-то тут точно был.

– И не раз, я бы сказала, – добавила Гвен.

Они поискали вокруг, пока не нашли углубление в снегу. Вокруг было множество отпечатков. Фрай принялся раскапывать снег и вскоре обнаружил отверстие размером с человека. Кто-то действительно прокопал ход, и этот «кто-то», вероятно, был все еще здесь. Ход напоминал нору червя, очень удобную, но вызывающую клаустрофобию.

– Я пойду первым, – сказал Койл. – Вы двое через минуту. Не хочу, чтобы мы там теснились, если что-нибудь произойдет.

– Осторожней, – сказал Фрай. – Там может все обвалиться.

Держа в одной руке фонарик, в другой – «СПАС-12», Койл забрался в туннель. Места было достаточно, только чтобы один человек мог ползти, лежа на животе, как змея. Плечи задевали стены, потолок царапал голову. Вокруг падали маленькие комки снега. Туннель был извилистый, и невозможно было сказать, что за следующим поворотом. Свет фонарика делал туннель желтым и жутким.

Потом туннель кончился, и Койл увидел комнату.

Он посветил фонариком, прежде чем спрыгнуть. Пол был неровный, с потолка свисали сосульки. Лед пробил одну стену и опустился на пол, образовав лужу. Стояло несколько старых металлических столов, серые стены были покрыты изморозью толщиной в дюйм.

Койл осторожно выбрался из туннеля и спрыгнул на скользкий пол. Он слышал, как по туннелю с кряхтением ползет Фрай.

Но в остальном все было тихо.

Воздух был неприятно тяжелый, насыщенный тишиной. В луче фонарика кружились кристаллы льда. В углах таились мрачные тени. Но было что-то еще. Что-то пряталось и ждало, и оно было враждебно.

Койл чувствовал это.

В отверстие протиснулся вспотевший Фрай и спрыгнул на пол. Через тридцать секунд показалась Гвен. Атмосфера внизу начала казаться почти токсичной.

Фрай посветил вокруг, у него на поясе висело несколько сигнальных ракет и бомб со сгущенным бензином – подарок Хорна.

Кроме столов, было несколько картотечных шкафов, в ячейках в стенах лежали свернутые метеорологические карты. И больше ничего, кроме календаря на 1976 год на стене.

Гвен обошла комнату, дыша ледяным воздухом, разглядывая пол и отбрасывая множество искаженных теней.

– Выглядит почти стерильно.

– Все давно заброшено, – сказал Фрай.

– Да… но никаких пивных бутылок? Сигаретных окурков? Мне кажется, кто-нибудь с «Климата» в свободное время должен был сюда заходить. Из любопытства, если не по другой причине. Вы знаете, каковы люди.

Она была права. Койл это знал.

Такие места притягивают людей как магнит. Летом в тесной станции люди ищут место, где можно побыть одному с «ледовой женой» или с «ледовым мужем». Может, принести «примус», бутылку вина, спальный мешок, немного позабавиться.

Но они видели лишь абсолютную пустоту.

– Ты знаешь, почему эту станцию забросили? – спросила его Гвен.

– Нет. Не знаю.

– Просто интересно…

«Мне тоже, – подумал Койл. – Интересно, имелась ли действительно веская причина, по которой людей здесь не было ни зимой, ни летом. Может, что-то случилось. Может, люди начали сходить с ума. Видели что-то странное, слышали и чувствовали. Может, то, что подо льдом, начало звать их по именам…»

Он в этом не сомневался, потому что чувствовал присутствие чего-то живого внутри себя, угрожающего прямо сейчас сожрать его изнутри.

– Пошли, – сказал он наконец.

Они прошли через полуоткрытую и замерзшую дверь в конце комнаты. Впереди был темный коридор, забитый старыми бочками и картонными ящиками. Пол был дощатый, покрытый изморозью и сильно потертый. Царил мрак, темноту рассеивал только свет их фонарей. Шаги звучали так, словно кто-то идет за ними. Двери, ведущие в пустые комнаты, походили на крышки гробов.

– Держитесь вместе, дети, – сказал Фрай, хотя не было необходимости это говорить. – Здесь легко заблудиться.

Они нашли старое спальное помещение со множеством металлических коек без матрасов. На стенах висели фото девушек в бикини… у многих были прически в стиле Фарры Фоссетт[74]. Нашли камбуз со столами и стульями, кладовую, в которой осталось еще много консервированных продуктов. Тарелки и чашки, кофейник, ломти замороженного хлеба. В радиорубке на столе был разложен пасьянс. В целом создавалось жуткое впечатление, будто станция полна воспоминаний и призраков. Словно «Мария Целеста»[75] после того, как ее нашли.

Но в «Холодильнике-2» не было никакой тайны, о которой они знали. Станцию просто забросили. В наши дни все, вплоть до мусора, эвакуируется, чтоб не загрязнять среду, но в прошлом было не так.

Но, даже зная это, Койл не мог избавиться от ощущения, что это место было покинуто. Причем поспешно.

Многие комнаты рухнули под грудами льда и снега. Коридор, ведущий в помещение электростанции, обвалился. Стены потрескались, пол скрипел, и они шли, понимая, какой опасности подвергаются: в любой момент старые фермы могут лопнуть, и они будут погребены подо льдом и обломками.

Они оказались в небольшом коридоре с прогнувшимися стенами и обвисшим, как полный живот, потолком. Повсюду сталактитами висел лед. Коридор привел к тяжелой деревянной двери, не замерзшей, но запертой. Запертой с противоположной стороны.

– Осторожней, – сказал Фрай, когда старая железная труба свесилась с потолка, едва не ударив Койла по голове. Труба проходила вдоль комнаты и исчезала в стене. Ржавая скоба, удерживавшая ее, была закреплена одним сильно изношенным винтом.

– Выключите свет, – прошептал Койл.

– Что? – переспросила Гвен.

– Выключите!

Они послушались и увидели то, что увидел он: из-под двери виднелось слабое мерцание. И никакого объяснения этому в темной катакомбе не было.

– Хорошо, – прошептал Койл. – Пригласим себя войти.

Но делать этого не пришлось, потому что кое-кто вышел им навстречу.

На самом деле хозяин прошел сквозь дверь, не открывая ее. И за несколько секунд до того, как это произошло, все ощутили усиление напряжения статического электричества в воздухе.

Они увидели Кэсси Мелоун… точнее, то, что когда-то было Кэсси Мелоун.

Она вплыла, светящийся белый призрак, высоковольтное гальваническое привидение. Плоть была как сверкающий целлофан, а под ним – стремящийся выбраться скелет.

Гвен вскрикнула и попятилась.

– Не давайте ей прикасаться к вам, – сказал Фрай. – Она сейчас как Слим.

Кэсси плыла, гальваническая марионетка, проводник, застрявший между жизнью и смертью, сине-белые статические заряды срывались с нее и плыли по потолку. Она протянула скрюченные пальцы, как живые фитили, дымящиеся и трещащие.

Койл выстрелил в нее, и там, где стальные пули вступали в контакт с ее электрическим полем, вспыхивали огни.

Рот Кэсси был как черная сморщенная червоточина, она открыла его и заговорила пронзительным, диссонирующим голосом – отчасти маниакальный смех, отчасти трещотка, отчасти шипение паровой печи.

Они не слышали, что она говорит: по-видимому, окружающее ее поле не проводило звук.

Чем ближе она подходила, тем холодней становилось в комнате. Какая-то эндотермическая, отбирающая тепло реакция: Кэсси высасывала из них энергию, чтобы приобрести форму и способность двигаться.

Их спас Фрай.

Он схватил свисающую с потолка трубу и обрушил на нее, заземлив, как это сделал со Слимом.

Эффект был мгновенным.

Кэсси испустила скрежещущий вопль, как сверло, проходящее сквозь металл. Последовала яркая вспышка, затем грохот, и все упали… вихри метались по комнате, воздух заполнили частицы льда, изморози и горящие клочья того, что когда-то было Кэсси Мелоун.

– Сгорела, – сказал Фрай, глядя на руки, которыми держал трубу. – Сгорела.

Гвен осмотрела его, но он как будто не пострадал.

– Посмотрите сюда, – сказал он, освещая что-то еще незамеченное в углу.

Это было тело, скорченное и почерневшее.

Абсолютный ужас. Съежившееся кожистое создание, сделанное будто из сосновой коры. Не человек, а мумия, извлеченная из могилы… высохшая, сморщенная, с искривленными конечностями. Просто кошмар.

– Это Харв, – сказал Койл. – Должно быть, пробрался сюда.

Фрай кивнул.

– Конечно. Она призвала его сюда. И рано или поздно по одному призвала бы всех остальных.

– Я тоже слышала голоса, – сказала Гвен.

– Но она только проводник, не сама батарея, – сказал Койл; он знал, что подобрался совсем близко.

Запертая деревянная дверь, через которую прошла Кэсси. Вот куда он должен идти. Он подошел к двери… и сразу что-то начало происходить.

«Холодильник-2» затрясся.

Вокруг зашумело… шепот, писк, скрежет – все это исходило ниоткуда и отовсюду. Пол задрожал, как будто снизу по нему колотили десятки, сотни молотов. Изнутри стен доносились крики, как человеческие голоса, протяжные и невообразимо пронзительные. Они эхом разносились по коридорам.

– Какого хрена? – спросил Фрай, осматриваясь широко раскрытыми глазами, как будто только что проснулся в доме с привидениями.

Дикая дрожь не ослабевала, напротив, она усиливалась.

Повсюду стучало, словно били кулаками, воздух потрескивал, как будто разрядился мощный статический заряд.

Гвен сделала два шага, сжала голову руками и опустилась на колени.

От электрических разрядов в воздухе у Койла мурашки побежали по телу, живот свело, началась маниакальная истерика, захотелось кричать, выблевывая внутренности.

А потом началось самое страшное: раздался безумный высокий писк.

Он исходил отовсюду, словно одновременно заиграли тысячи флейт Пана, создавая сплошную стену пронзительного звука. У Койла потемнело в глазах, он упал на пол. Слезы потекли из глаз, кровь брызнула из носа. Нервы натянулись до предела.

И потом он увидел их.

Гремящая царапающая боль, сильней любой головной боли, разрывала голову, и Койл прищуренными глазами увидел, что вылетает из стен. Увидел Старцев. Но не живых, а призрачные образы. Привидения, духи выбирались из стен в электрифицированных струях эктоплазмы. Они были повсюду, расправляли широкие крылья, кричали, пищали, щебетали. Светились белым пульсирующим светом, как огромные призрачные ночные мотыльки, порхали, летали, проходили прямо сквозь стены…

Они высасывают наш мозг. Высасывают досуха.

Но сквозь боль, сквозь эту бурю феноменов Койл кое-что понял. Узнал то, чего не должен был знать.

За этой дверью… ты не должен входить в эту дверь.

Он пополз, держа «СПАС-12», волны силы ударяли в него, отталкивали, сжимали, выдавливали воздух из легких. Глаза, казалось, вот-вот вырвутся из глазниц, а череп расколется на куски.

Дверь.

Койл пробивался вперед, комната вокруг была охвачена бурей, холодом, жаром. Тысячами немертвых существ. Своим дробовиком он выломал дверь и увидел…

Старца.

Это был не призрак. Не живая тварь. Труп, сидящий в глубокой яме, выбитой во льду.

Мертвый.

Давно мертвый. Мумия, закутанная в лед. Ее конечности высохли, глазные стебли атрофировались, потертые крылья сложились, как жалкий зонтик.

Батарея.

Он был батареей.

Койл поднял дробовик и нажал на курок.

Мумия Старца был такой древней, что от удара буквально разлетелась на куски. Голова отлетела, тело раскололось, как гнилая тыква. И сразу… прекратились все феномены.

Фрай помог Койлу встать.

– Ты в порядке? – спросила Гвен, вытирая идущую из носа кровь.

– Жить буду.

– Чертовы призраки! – сказал Фрай. – Что дальше?

Внизу, в яме, в лед были вбиты заостренные колья. Последняя ловушка, если доберетесь до этого места.

Койл гадал, как давно труп здесь находился. Может, с того момента, как закрылась станция? Кто знает. Но он, вероятно, был здесь всю зиму, мертвый, но и не совсем мертвый, своего рода приемник или усилитель для воздействия на команду.

Батарея. Психическая батарея.

Он не так мертв, каким должен бы быть.

Койл это чувствовал. В мертвом Старце оставался магнетизм. Снова заболела голова, эта боль грозила поглотить его.

Он отвернулся. Фрай зажег сигнальную ракету. И бросил бомбу со сгущенным бензином. Она разбилась на льду, желеобразный бензин окатил мумию и прилип к ней, продолжая ярко гореть. Фрай бросил две оставшиеся бомбы, и пламя охватило всю яму.

– Давайте убираться отсюда, – сказал Койл.