«ИМПЕРАТОР-2»

– Кто-то проложил эту линию, – сказал Дейтон. – И этот «кто-то» все еще может быть там, внизу.

Они смотрели на желтый электрический провод, который уходил вниз и был соединен с «полярным убежищем». Никто не хотел даже догадываться, какова его цель.

Дальняя стена ледника была испещрена множеством расщелин; некоторые из них были обозначены лентами; вероятно, они вели к трещинам. Был даже огромный круглый туннель, неприятно искусственный, как нора огромного червя. Но электрический провод вел только в одну расщелину.

– Должно быть, ведет туда, где они работали, – сказала Гвен. – Наверно, там они разморозили свой образец.

Именно этого все и боялись, потому что «образец» доктора Драйдена отсутствовал. И это никому не нравилось.

Спустившись в пещеру, Дейтон оставил МакКерра у «полярного убежища», а Барнса – на верху ледяного склона, который уходил вниз, пока не выравнивался и не встречался с противоположной стеной ледника, где находились расщелины. Именно туда, идя вдоль провода, Дейтон повел Койла и всех остальных. Несмотря на гигантские размеры нижней пещеры, в ней негде было спрятаться: ее ярко освещали охранные огни. Здесь были только «полярное убежище», кладовка для инструментов и остатки чего-то похожего на упавшую палатку. Ничего, кроме льда, который поднимался и опускался, образуя возвышения и впадины, зубчатые полости. И все это нужно было проверить.

И пока осматривали все это, тревога все росла, как зародыш, которому пришло время родиться. Они нашли электрический провод, который шел от «полярного убежища» вниз, к одной из расщелин.

У треугольного входа в расщелину была замерзшая кровь.

– Так, – сказал Дейтон. – Реджа, ты впереди. Лонг, ты замыкаешь. Остальные – распределитесь между ними.

И они вошли в расщелину.

Голубые ледяные стены были прозрачными, как стекло, и лучи фонарика отражались от них ослепительными дугами. Как будто находишься в безумном зеркальном лабиринте, стены которого извиваются и поворачиваются, сужаются и расширяются. Свет создавал ползущие тени, искаженные отражения, и вечный аквамариновый блеск делал лица зелеными, а пятна крови на стенах – черными.

Все это, тесное и тревожное, вызывало клаустрофобию.

Койлу оказалось легко представить себе, как он заблудится и никогда не выйдет отсюда, а ледяные стены будут сжимать его все сильней. Но, судя по отчетливым следам от шипов на льду, они не заблудятся.

– Там что-то есть, – сказал Реджа, освещая трещину, отходящую от главного прохода. – Похоже на комнату.

Они пошли за ним, их выдохи, как дым, заполняли луч фонаря Реджи. Посветив вокруг, они увидели куполообразное помещение, в центре которого в ледяном полу находилось углубление. В нем лежала груда каких-то переплетенных фигур. Тел давно умерших людей.

– Смотрите, – сказал Хорн. – Трупы.

Их лучи осветили обтянутые мехом конечности и замерзшие лица, на которых застыло выражение агонии или ужаса. Койл насчитал шесть, но, возможно, под ними было еще. Они лежали здесь десятилетиями, груда мумий со сморщенными телами и почерневшими лицами; кожа на лицах во многих местах лопнула, обнажив белые кости.

– Посмотрите, как они одеты, – сказал Койл. – Меховые костюмы, ботинки финнеско[72]. Боже, они здесь по меньшей мере с тридцатых годов.

Гвен продолжала смотреть на тела.

– Они, должно быть, умерли ужасной смертью.

– Идемте, – сказал Дейтон. – Мы здесь не для того, чтобы изучать историю.

Он пошел дальше, но Койл, Гвен и Хорн продолжали стоять.

– Там у одного что-то на спине, – сказала Гвен.

Они все смотрели на это: жуткий мясистый клубок на обнаженной спине трупа, как раз между лопатками. Похожий на паука или краба. Очень большого.

– Ники, – сказала Гвен. – Маме это не нравится.

Ему тоже не нравилось. Он сейчас думал о многом, и все мысли были неприятными.

– Давайте, народ, – сказал Дейтон. – Мы не должны здесь задерживаться.

– Но эта штука… – начала Гвен.

– Нас это не касается, – заявил Дейтон.

И Койл понял, что Дейтон знает гораздо больше, чем говорит. Больше, чем хочет признавать, потому что увиденное его не удивило. Как будто он ожидал чего-то подобного.

– Нас это совершенно не касается, – повторил он.

Реджа и Дейтон повели дальше в трещину, следуя за извивающимся электрическим кабелем, и Койл чувствовал, как в нем нарастает напряжение. В глубине души он знал: то, что они сейчас видели, безобидно по сравнению с тем, что им предстоит увидеть. Он нутром ощущал угрозу, она текла по его артериям и оседала в костном мозге.

Он начал думать, что согласие прийти сюда было колоссальной ошибкой.

Реджа неожиданно остановился на углу.

– Слушайте, – сказал он.

Да, где-то капало. Из всех звуков, которые можно было здесь услышать, самым поразительным был звук капающей воды. Но, пока ждали там, они почувствовали тепло, а вместе с ним – резкое зловоние брожения, плесени и бактериального разложения. Нечто подобное учуял Койл в тот день на станции НУОАИ «Полярис».

И вот снова… острый, омерзительный, влажный запах.

– Идем дальше, – сказал Дейтон.

Реджа прошел дальше по повороту, его шипы громко стучали на льду, в руках он наизготовку держал карабин «Кольт». Был готов ко всему. Они шли, все отчетливей чувствуя вонь и слыша звуки капель. Потому что оно было близко.

Прямо там, впереди.

Лучи фонарей прыгали и вдруг осветили углубление во льду, из которого, по-видимому, недавно что-то извлекли. Никто не говорил, что это может быть.

Вперед.

Капанье стало громче, отдавалось эхом, словно в глубине подземной пещеры. Никто не произнес ни слова. Койл, Гвен и Хорн держались ближе друг к другу. Дейтон, приготовив оружие, что-то бормотал вполголоса. А сзади Лонг приготовился стрелять из огнемета.

Конечно, первым туда добрался Реджа.

Он нашел помещение и, когда оно открылось перед ним, застыл на месте. Застыл как вкопанный, и все ощутили, как на него волнами накатывает шок.

– СТОЙ! СТОЙ, ИЛИ Я СТРЕЛЯЮ! – закричал он.

Остальные осторожно двинулись вперед.