Место катастрофы.

Дым они увидели задолго до того, как добрались до места.

На Полярном плато, если ясно и холодно, можно видеть на мили. Но в такой день, как сегодня, когда солнце едва показывалось, снег валил с гор и мрачная дымка отражалась ото льда, видимость снижалась в лучшем случае до двадцати футов. Трудно было сказать, где небо, а где земля. Они становились единым целым. И это впечатление лишь усиливалось тусклым, умирающим солнечным светом начала зимы.

Хорн вел «снежного кота» по отмеченной флагами ледовой дороге, и лучи фар подпрыгивали, когда машина преодолевала бугры и впадины. Ледовая дорога была безопасной, но за ее пределами простирались изрезанные трещинами поля, затянутые туманом и продуваемые ветром, извилистые ряды зубчатых застругов, похожих на буруны у берега в замерзшем море.

Койл знал, что в прошлом пяти или шести людям приходилось впрягаться в сани и перетаскивать их через такие преграды, проявляя как физическую силу, так и силу воли. Даже собачьим упряжкам тут приходилось тяжело.

– Вон там дым, – сказал Особый Эд, показывая на ветровое стекло. – Видите?

Конечно, видели все. В непрерывной сверкающей белизне, где даже тени становились светло-серыми, поднимавшийся в небо столб черного дыма казался плотным и сплошным. Когда Хорн включил пониженную передачу и остановил машину, «снежный кот» Фрая был уже на месте. Хорн повернул машину, чтобы фары освещали место крушения, и оставил их горящими.

Закрепили стабилизаторы – дополнительные стальные подошвы, которые не дают скользить по льду, – и вышли.

Разбившимся вертолетом оказался «Хьюи»[12].

Он походил на флюоресцентную оранжевую осу, на которую наступил ребенок, разнеся ее на кусочки: крылья здесь, грудная клетка там, а брюшко в другом месте. Сейчас это была лишь дымящаяся груда железа, пластика и других материалов. Фюзеляж был разбит, ротор переломан, хвостовая стрела сплющена и торчала вертикально, как восклицательный знак. Все горело, топливные баки лопнули от удара, бензин разлился повсюду, создав стену пламени, которая никого не подпускала к обломкам. Пламя постепенно опадало, но было еще слишком жарко и опасно подходить.

Горящие обломки трещали и лопались. Время от времени шипящий кусок металла отламывался или его отбрасывало давлением и температурой.

– Вот дерьмо, – сказал Койл.

– Боже мой, боже мой, – все повторял Особый Эд, расхаживая в своем КЧХП, костюме для чрезвычайно холодной погоды; его «кроличьи сапоги» скрипели на твердом льду.

Команда Фрая, которая состояла из самого Фрая, парня по имени Слим и Флэгга, врача станции, просто безнадежно стояла, понимая, что сделать ничего невозможно. Огонь растопил снег и лед и создал барьер, горячий, как дыхание из печи.

Фрай только покачал головой, все это его совершенно не тронуло.

– Ничего себе бардак, – сказал он, сплюнув табачный сок на снег. – Господи Иисусе, вот это кавардак. Где этот парень получил лицензию пилота? В коробке «Крекер Джек»[13]?

Никто не реагировал на бесчувственность Фрая. Таков был Фрай. Как ломоть итальянского хлеба: снаружи мягкий и теплый, внутри – твердый и жесткий.

– И что же мы должны делать, Эд? – спросил Хорн. – То, что было в вертолете, поджарилось.

– Проявите уважение, – сказал Флэгг, ветер трепал мех его парки.

Хорн пожал плечами.

– Спокойней, док.

Фрай выпустил еще одну струю табачного дыма на горячий обломок металла.

– Но он прав. В этом месиве нет ничего живого. Экипаж сейчас уже стал жареной картошкой. Не вижу ничего похожего на человека. Если нет лопаты с длинной рукоятью, нам здесь делать нечего.

– Хватит, – сказал Флэгг. – Милостивый боже, на борту были люди.

– Сейчас там нет людей, док. То, что было на борту, сейчас – поджаренный до хрустящей корочки бекон.

– Чувак, это жестоко, – сказал Слим.

– Если мне понадобится твое мнение, солнышко, – сказал ему Фрай, – я его спрошу.

Слим был главным помощником, и это означало, что он должен выполнять любую подвернувшуюся дерьмовую работу. Судя по всему, это был один из таких случаев.

Койл стоял на месте, от обломков исходил такой жар, что он готов был раздеться до футболки и шортов. В тяжелом КЧХП он потел. Он попятился, вдыхая пары горящего топлива и раскаленного металла, а также гораздо более неприятные запахи сгоревшей плоти и костей. Ветер поменял направление, и дым повалил всем в лица. Кашляя, отмахиваясь, все отошли подальше.

– Он сильно ударился, – сказал Фрай. – Похоже, уткнулся носом в лед. Это странно.

– Почему? – спросил Слим.

– Потому что, малыш, это неправильно. Я и раньше видел такие катастрофы. Обычно у пилота техническая поломка или плохая видимость, и он скользит по льду. Вертолет опускается горизонтально льду, понятно? А этот, похоже, упал вертикально.

– О, – сказал Слим; он ничего не понял.

Но Койл понял, и, судя по выражению лиц, поняли остальные.

– Вы правы, – сказал Хорн, снимая капюшон и шапку и обвязывая вспотевшую голову банданой с изображением американского флага. – Выглядит так, словно пилот вогнал машину, как гвоздь. Как будто сделал это специально.

Особый Эд открывал и закрывал рот, как рыба, пытающаяся пропустить воду через жабры.

– Мы не знаем, что здесь произошло. И не нам об этом гадать.

– Почему? – спросил Хорн. – Какого дьявола, почему нет? Если вертолет с «Колонии», мы никогда не узнаем, что тут было.

Слим хихикнул… и сразу перестал: увидел, что никто не считает это забавным. Не здесь. Не на льду.

Койл продолжал смотреть на этот ад.

От вида, звуков и запаха горящих обломков у него внутри что-то поворачивалось, словно винт искал резьбу. Это было ужасно. Обломки были разбросаны на двести футов во всех направлениях, расходясь веером от центральной горящей массы. Повсюду валялось множество обгоревших предметов и дымящихся кусков. В полутьме и облаках дыма трудно было что-нибудь разглядеть.

Слим и Хорн принялись огибать пламя, осматривая обломки; Особый Эд велел им отойти и вскинул руки вверх, когда они не послушались.

Фрай и Койл сидели на гусенице «снежного кота», пока Особый Эд разговаривал по радио, а Флэгг стоял неподвижно, в руках у него была медицинская сумка.

Вдали послышалось гудение, которое становилось все громче, пока не превратилось в характерный гул приближающегося вертолета. Вертолет летел быстро.

– Еще одна вертушка, – сказал Фрай. – И я догадываюсь, откуда она.

Койл не шевелился. Он смотрел, как Хорн и Слим играют среди горящих обломков, как мальчишки, пинают дымящиеся куски металла и перепрыгивают через почерневшие части корпуса.

– А это что такое? – спросил Хорн. – Тело?

– И не одно, – ответил Слим, – кажется.

Флэгг заинтересовался.

Он прошел по периметру, чтобы лучше разглядеть, что они нашли.

Оба были возбуждены, даже Хорн, которого могла возбудить только идея анархии. Флэггу было шестьдесят лет, и он был не в той форме, чтобы прыгать среди обломков. Он поднял руку к лицу, защищаясь от огня и дыма.

Фрай равнодушно пожал плечами.

Но Койл заинтересовался. Он пошел туда, обходя по дальней стороне. Звук приближавшегося вертолета становился все громче.

– Посмотрите на это, – сказал Хорн. – Да, это тело.

Койл видел. Походило на человека, скрученного, искалеченного. Он горел, и зловоние было тошнотворное.

На него упала часть хвоста, и он был весь охвачен пламенем.

– Черт возьми, – сказал Слим.

– Здесь еще что-то, – сказал Хорн.

Они метались позади обломков, пытаясь подобраться к чему-то вблизи хвостового стабилизатора. К чему-то большому, продолговатому. Оно было закутано в дымящийся брезент, который горел по краям. От того, что лежало под брезентом, шел пар, как будто оно замерзло и теперь быстро таяло.

– Это человек? – спросил Флэгг.

– Не могу сказать, – ответил Хорн.

В приступе смелости, порожденном молодостью и неопытностью, Слим перепрыгнул через стабилизатор и попытался добраться до фигуры под брезентом. Дым застилал глаза, Койл плохо видел, что происходит. Слим пробовал стащить брезент и жаловался на вонь из-под него.

– Осторожней! – крикнул Флэгг.

Хорн всматривался в дым, Слим рукой в варежке ухватился за край брезента и потянул. И сразу отдернул руку.

– О! О! Горячо!

– Там что-то есть, – сказал Хорн. – Что-то большое, и это не человек.

Слим попробовал снова, он смог стащить брезент и, когда сделал это, споткнулся и упал назад, как будто увиденное испугало его.

– Черт возьми! – сказал он, когда брезент вернулся на место. – Вы это видели, Хорн? Видели эту проклятую штуку под брезентом?

Раздался неожиданный взрыв, и из-под обломков вырвался огненный шар, обдав Слима искрами. Хорн схватил парня и оттащил в сторону; горящие куски падали в снег и шипели, как шрапнель.

Особый Эд высунулся из кабины, держа в руке микрофон.

– Убирайтесь оттуда! Вы двое, немедленно отойдите!

– Да, – сказал Фрай. – Джонни! Томми! Перестаньте играть с горящим вертолетом! Выпачкаете штаны или поцарапаете воскресные церковные туфли! Чертов детский сад, Господи Иисусе!

Хорн и Слим отбежали от обломков. У Слима были огромные глаза и белое как бумага лицо. Он не казался испуганным, только потрясенным.

Второй вертолет загудел над головой, завис и опустился в стороне от обломков первого, его ротор раздувал дым и снег во все стороны.

– Что вы, черт возьми, там видели? – спросил Флэгг, перекрикивая шум вертолета.

Слим качал головой, а Хорн облизывал губы так, словно не осталось слюны во рту и он ничего не может сказать.

Что-то тут было не так.

Койл подумал, что это не просто обгоревшее тело. Что-то другое. И очень плохое.

Из вертолета вышли три человека, все в оливкового цвета брюках военного образца, в парках, в защитных очках. Рослые, и у всех было оружие. Двое встали по периметру от обломков, словно запрещая подходить к ним. Третий подошел к «снежному коту».

– А вот и секретные агенты, – вполголоса сказал Хорн.

– Мы спасательный отряд, прибывший с «Колонии», – сказал мужчина из-под густых черных усов, похожих на очень большого волосатого паука. – Мы тут всем займемся. Спасибо, что явились так быстро.

Флэгг ответил:

– Здесь очень горячо, но мы не видели выживших. Полагаю, останки внутри.

– Хорошо, – сказал усатый. – Дальше мы сами разберемся. Вы можете идти. У нас все под контролем.

«Иными словами, – подумал Койл, – спасибо и убирайтесь отсюда».

– Мы задержимся и посмотрим, чем сможем помочь, – сказал Флэгг.

– В этом нет необходимости. Мы справимся сами.

Особый Эд выпрыгнул из «снежного кота».

– Капитан Дейтон! Рад снова вас видеть. Мы приехали как могли быстро, но, как видите, немного опоздали. Боже мой, какая трагедия, какой ужас!

Дейтон не обратил на него внимания.

– Я хочу, чтобы эта территория была очищена.

– Минутку, – заговорил Флэгг, набравшись смелости. – Здесь есть пострадавшие. Моя помощь будет необходима.

У Дейтона сузились глаза.

– Ваша помощь не понадобится.

Койл слушал этот разговор и одновременно наблюдал за Хорном и Слимом. Оба были бледны, у обоих были широко раскрыты глаза, а губы сжаты, рот как лезвие бритвы. Они словно через окно заглянули в ад.

Койл наблюдал и за Дейтоном.

Флэгг спорил с ним, а Особый Эд кружил по периферии, пытаясь их помирить, как маленький заводной человечек компании.

Койл не знал, кто такой Дейтон, но тот ему определенно не понравился.

Жесткий, непреклонный военный, которому будто шест засунули в зад. У него и у обоих солдат были короткие стрижки, головы как банки с маринадом, одинаковые холодные глаза. Таких людей хорошо понимаешь, если провел с ними какое-то время, как Койл во время службы во флоте. Может, Обычный Эд – послушный, «да, сэр, нет, сэр», бюрократический половик, но парни вроде Дейтона на ступеньку выше. Получив приказ, они перережут вам горло.

– Хорошо, – сказал Особый Эд. – Садимся и уезжаем.

– Не думаю, что нам стоит это делать, – ответил Флэгг, не отрывая взгляда от капитана. – Мы приехали сюда, за десять миль от станции, и сделали так, потому что это стандартная процедура. А теперь этот парень хочет нас прогнать. Думаю, нам лучше остаться. Что-то в этой ситуации очень дурно пахнет.

Неожиданно стало очень тихо.

Дейтон ощетинился: не привык, чтобы ему возражали.

Никто ничего не говорил, и никто не собирался уходить. Дейтон стоял, глядя мертвыми глазами, Флэгг в ответ смотрел на него, а Особый Эд переводил взгляд с одного на другого, думая, как бы разрядить обстановку и сделать всех счастливыми.

Но Флэгг был прав: пахло дурно.

Во всей этой ситуации что-то было неладно, и все это понимали. Койл чувствовал это очень отчетливо. Дейтон вел себя слишком жестко для обычного крушения вертолета. Он вел себя так, словно разбилась летающая тарелка и он не хочет, чтобы кто-нибудь украл маленьких зеленых человечков.

Дейтон глядел на Особого Эда, а Особый Эд смотрел на него так, будто ему необходимо помочиться.

– Немедленно уберите своих людей отсюда. Вы меня поняли?

Особый Эд закивал так энергично, что голова чуть не отвалилась.

Но тут вмешался Флэгг.

– Простите, шеф, но мы никуда не уедем. Подгнило что-то в Датском королевстве, и я собираюсь выяснить что. Эти парни, – он кивком указал на Хорна и Слима, – нашли там что-то под брезентом, что-то выброшенное из вертолета, и я хочу знать, что это.

Дейтон шагнул вперед, отстранив Особого Эда.

– То, что под брезентом, – дело только «Колонии».

– Простите, шеф, я думаю иначе. – Флэгг повернулся к Хорну и Слиму. – Скажите мне, ребята, что вы видели под брезентом. Об этом морпехе не беспокойтесь. У него здесь нет юрисдикции.

Хорн благоразумно молчал: то, что он почуял в Дейтоне, ему очень не понравилось.

Слим пожал плечами, на его лице было все то же выражение потрясения.

– Не знаю… что-то большое, непонятное и уродливое, – сказал он, с трудом подбирая слова. – Это не человек… какая-то тварь.

– Вы это слышали, шеф? – спросил Фрай. – Какая-то чертова тварь. Сейчас вы нам скажете, что за груз был в этом вертолете, или мы подождем, пока тут не остынет, и узнаем сами.

Особый Эд выглядел так, словно у него что-то застряло в горле и он не может это проглотить.

– Подождите, – сказал он. – Вы… это…

Койл шагнул вперед: он знал, что Фрай не способен ни перед кем отступить. Проблема заключалась в том, что Дейтон был такой же. Только у него имелось оружие.

– То, что под брезентом, касается только «Колонии», – повторил Дейтон. – Пожалуйста, сэр, покиньте эту территорию. Я больше просить не буду.

Фрай ухмыльнулся, весь из себя рабочий класс.

– А если я откажусь? Направите на меня револьвер, младший? Вас трое, а нас больше. Если попытаетесь, мы надерем вам задницы.

– Ну хорошо, – сказал Особый Эд, – теперь достаточно.

Койл тоже так считал.

Он встал между Фраем и Дейтоном и повел Фрая к «коту». Фрай непрерывно матерился, говорил, что больше всего ненавидит высокомерных идиотов из Аннаполиса[14], сосущих у правительства. Бросив враждебный взгляд на Дейтона, Фрай сел в «кота». Флэгг проследовал за ним, а также Особый Эд, который, похоже, опасался, что эти двое могут снова доставить неприятности.

– Давайте, – сказал Койл Хорну и Слиму, которые по-прежнему стояли на ветру. – Садитесь в проклятого «кота».

Они вздрогнули, словно им дали пощечину, и сели в машину.

Койл встал на гусеницу и бросил последний взгляд на Дейтона и его солдат. Он думал, что все это неправильно. Вся эта история какая-то жуткая и странная. Сначала «Маунт Хобб», потом это крушение, а теперь Дейтон со своим дерьмом в духе Джеймса Бонда. Плохо, очень плохо.

Заведя мотор «кота» и двинув машину, он бросил последний взгляд на обломки вертолета и обожженную фигуру под брезентом. Потом посмотрел на Хорна и Слима.

Они смотрели на него не моргая.