Мерзость и тьма выползли из шкафа и наполнили комнату, как ядовитый туман, затопив все ее пространство отвратительными бесплотными тенями и ползучими очертаниями, будто подхваченными ледяным воющим ветром.

Зут кричала без остановки.

Гвен попыталась добраться до двери… и что-то, как рука, оттащило ее по полу назад и ударило о стену. Гнилой запах становился все сильней и сильней, тошнотворный и теплый, пока не запахло рвотой и экскрементами.

Ошеломленная, Гвен видела кошмарные формы, клубящиеся вокруг нее, как какой-то фантасмагорический туман: крылатые фигуры пришельцев, лишенные плоти черепа, волосатые существа – почти люди. Постепенно фантомы рассеялись… но нереальная атмосфера зла, заполнившая комнату и выползающая из всех щелей и углов, не исчезла.

«Ты никуда не уйдешь, – сказала Батлер скрипучим, сухим голосом. – Пока я не покончу с тобой».

Потрясенная, Зут погрузилась в мрачное молчание.

Гвен смотрела на Батлер.

Лицо Батлер покрылось множеством мелких морщин, как ледяные прожилки на окне. Оно так побледнело, что стало почти серым, бескровным и потрескавшимся из-за всех этих пересекающихся морщин. Казалось, если Батлер улыбнется, ее лицо просто рассыпется. Но она не улыбалась, потому что в ней не было ничего, способного улыбаться. Глаза ее больше не были зелеными, они стали черными, пустыми и блестящими. На фоне смертельной бледности розовые шрамы на висках казались кроваво-красными.

Я все знаю о тебе, Гвен. Я знаю, чего ты боишься.

Гвен, всхлипывая, ползла по полу.

Дверь была закрыта.

Холодна, как лед.

Гвен заколотила в нее. Закричала.

И тут на нее легла тень Батлер.