Тетя Клэр и мистер Китс играют в шахматы в библиотеке, возле потрескивающего камина.

– Мистер Китс, – говорит тетя, – вам прекрасно известно, что если вы дотронулись до фигуры, то должны сделать ход.

– Хм…

– Вы очень хорошо знаете правила. Мы играем уже много лет.

– Кажется, мэм, вы легко забываете о них, когда ваш ход.

– Ради всего святого, о чем вы? Я строго придерживаюсь правил. Случайно махнуть рукой и задеть фигуру пальцем – это совсем не то, что взяться за нее.

Тетя и мистер Китс по-прежнему не замечают меня. Мунпай вспрыгивает, карабкается по моему комбинезону, зарывается мне в волосы и мяукает. Только тут они наконец поднимают глаза.

– Тетя Клэр, я хочу прочитать вам, что написала.

Она делает глоток чая и кивает.

– Переезд домой разрешил бы наши проблемы.

Тетя ставит чашку на стол, хмурится и резко говорит:

– Мы уже проходили это, Харрикейн.

– Да, но просто послушай. Я продумала все, как в шахматах.

Приподняв бровь, тетя убирает палец с ферзя.

– Мэм, вы дотронулись до фигуры!

– Знаю, мистер Китс. Перестаньте быть придирой. Их никто не любит.

– Ну, – продолжаю я, сделав глубокий вдох, – Бронте нужен свежий воздух, а самая лучшая гидротерапия – это окунуться в океан. Ты и сама это знаешь, ведь раньше ты ныряла так же глубоко, как морские котики. Ничто так не укрепляет здоровье, как морской воздух. Неужели ты забыла?

Тетя смотрит на мистера Китса. Мистер Китс кивает.

– К тому же ты не можешь позволить себе содержать этот дом. И он все равно слишком велик для нас: мы не используем и половины комнат. А наш высокий дом на берегу океана стоит пустой и одинокий, он просто ждет нас. – Я еще раз глубоко вдыхаю. – И с тех пор, как я уехала, мой старый пес постарел еще сильней. Я нужна ему.

Все утро мистер Китс трудился над новым рецептом – маленькими французскими круассанами, которые подаются с шоколадным кремом. Тетя давно жаловалась, что ей надоели печенье с патокой, странные кексы и яблочный псевдопирог из крекеров, и теперь, продав свой изысканный уотерфордский хрусталь[23], она заявила, что пора устроить праздник.

– Пойду-ка принесу все к чаю. – Мистер Китс кивает мне.

Когда он уходит, тетя перемещается на диван и похлопывает по подушке, чтобы я села рядом. Выпутавшись из моих волос, Мунпай прыгает к ней на колени и начинает мурлыкать.

Мистер Китс возвращается с чайником и круассанами и объясняет нам:

– Их нужно обмакивать в шоколад, вот так.

– Боже мой, мистер Китс! – восклицает тетя, едва откусив маленький кусочек.

Теплый шоколад и нежное слоеное тесто скользят по моему языку. Круассаны в миллион раз вкуснее пирога с репой, и я благодарю небеса за то, что тетя рассудила: покутить иногда – важно для души.

– Думаю, мой пес очень переживает. – Я снова о своем. – Он ведь даже не знает, где я и что со мной.

Глаза у меня уже на мокром месте, и я крепко зажмуриваюсь. Тетя Клэр все еще не пересмотрела свой взгляд на слезы.

– Мэм?

Она жестом велит мистеру Китсу молчать. Затем кладет себе очередной круассан. Мы устраиваемся поудобнее; мистер Китс подбрасывает в камин полено, а тетя накидывает на плечи свое лоскутное одеяло со звездами. Дрова потрескивают, в библиотеке тепло и уютно. Я пытаюсь приманить Мунпай, но тетя дает ей еще кусочек сосиски. Моя кошка никак не может запомнить, кто ее любимая хозяйка.

– Я не могу жить без ванной, – наконец говорит тетя Клэр. – Совершенно не могу.

– Существуют способы решить эту проблему, мэм. Можно пригласить водопроводчика. – Мистер Китс наливает еще чая.

– И электричество, мистер Китс. Без него я тоже не могу жить.

– Насколько я помню, в тот день, когда мы забирали Харрикейн, там повсюду тянули провода.

– Так и было! – Я беру новый круассан. – Мать Мэгги Болдуин говорила, что уже заказала пылесос, а ведь тогда мы еще не уехали.

– Провести в дом электричество не составит большого труда, мэм. Если, конечно, вы сможете прожить без него несколько дней.

– Да, да. Я выросла в этом доме, мистер Китс. Я знаю его как свои пять пальцев. Когда-то я любила бегать по дюнам. Поверьте, ничего нет лучше для здоровья. – Тетя замолкает и смотрит в окно.

– Не пора ли нам спланировать наш следующий шаг? – тихо спрашиваю я.

Она бросает на меня быстрый взгляд и приподнимает бровь – такую же рыжую, как у меня. Почему-то раньше я не замечала, насколько мы похожи.

– Если я одобрю эту затею – а заметьте, я еще ничего не решила! – вы отправитесь с нами, мистер Китс?

– Безусловно, мэм. Я же для вас как сын.

– Это правда.

Она дает Мунпай еще одну сосиску. Моя кошка мурчит, как маленький грузовичок.

Я смотрю, как искрится пламя, разгорающееся в камине, и чувствую, что и во мне вспыхивают новые искры.

– На латыни есть выражение о том, что океан лечит? – спрашиваю я.

Тетя не сразу подбирает ответ. Задумавшись, она подходит к окну, срывает цветок герани и продевает его в ошейник Мунпай.

– Кажется… vis medentis Oceani, – наконец произносит она. – Сила исцеляющего океана.

– Это правда, – говорю я. – Это правда.