Раздается дверной звонок, и в холл входят две дамы в высоких шляпах с павлиньими перьями. За ними следует мужчина с осунувшимся лицом, шея затянута жестким воротничком. Брови у них у всех густые, сросшиеся.

Мистер Китс принимает у пришедших пальто, но дамы остаются в шляпах. Тетя проводит их в комнату для посетителей, в ту, где стоят стулья с прямыми спинками.

– Виктория, Гарольд и Прю, позвольте представить вам мою племянницу, мисс Харрикейн Макадамс Пирс. Харрикейн, это сестры и брат моего мужа – мисс Баттерфилд, мисс Баттерфилд и мистер Баттерфилд. Не могли бы вы принести чай, мистер Китс?

Баттерфилды с изумлением наблюдают, как Мунпай взбирается по моему комбинезону и запрыгивает мне на плечо, подергивая изогнутым хвостом. Это новый этап наших отношений: раньше она так не вскарабкивалась. Я достаю из кармана сосиску.

– Боже мой! Мы не позволяем держать кошек, – говорит Виктория.

– Совершенно верно, – поддакивает Гарольд.

– Избавься от нее, – добавляет Прю.

Тетя хмурится, берет меня за руку и успокаивающе похлопывает. Затем показывает, на какой стул мне сесть. Я ровно ставлю ноги на пол, как меня и учили. Мунпай в мгновение ока проглатывает сосиску и прячется в моих волосах.

– Несомненно, это твоя родственница, Клэр. – Виктория поправляет маленькие очки в металлической оправе, съехавшие с переносицы ее чрезвычайно длинного носа, и внимательно оглядывает меня.

– Никто бы никогда не принял ее за одну из Баттерфилдов, – язвит Прю.

Комната начинает кружиться. Гарольд замечает мои сапоги, которые, как и я, хотят одного – поскорее сбежать отсюда.

Тетя потирает лоб и просит меня открыть окно. Она придвигает свой стул совсем близко к моему и сжимает мою руку своей большой ладонью.

– Это семья моего мужа. Из Бостона, – объясняет она неестественно веселым голосом.

– Я пойду помогу мистеру Китсу. – Я встаю.

– Клэр, неужели она помогает слугам?

Тетя велит мне вернуться на место, и мы сидим в неловком молчании, дожидаясь возвращения мистера Китса. Я не отвожу взгляд от павлиньих перьев на шляпах. Интересно, что случилось с прекрасными птицами, которым они когда-то принадлежали?

Наконец мистер Китс вносит лакированный поднос с шоколадно-майонезным тортом, покрытым толстым слоем блестящей глазури. Рядом с тортом – тетин любимый чайник, разрисованный пионами, чашки, блюдца, чайные ложечки, молоко и сахар. Поднос, конечно, очень тяжелый, но в последнее время с плечом у мистера Китса лучше. Он ловит мой взгляд и мягко кивает.

Внезапно с улицы доносится выстрел выхлопной трубы грузовика.

Бах! Бах! Бум!

В ту же секунду мистер Китс замирает: его руки дрожат, глаза потемнели, а поднос с чайником, чашками и маленькими серебряными ложечками начинает трястись.

Тетя вскакивает, но уже слишком поздно: торт летит на пол, чайник разбивается вдребезги. Чашки катятся по паркету, и река прекрасного лондонского чая течет к ногам Баттерфилдов. Мистер Китс дрожит как осиновый лист.

– Что тут происходит? – восклицает Виктория.

– Клэр… – шепчет Прю напряженно.

– Да он же не в себе, – цедит Гарольд.

Но тетя больше не обращает на них внимания. Она ласково гладит мистера Китса по плечу, ведет к стулу, стоящему в углу, и шепчет мне, чтобы я сходила за его любимой кофтой и принесла еще чая. Я бегу вниз, на кухню, перепрыгивая через две ступеньки, Мунпай мчится за мной, потому что тоже не хочет оставаться наедине с родственниками тетиного мужа.

Когда я возвращаюсь с кофтой и чаем, мистер Китс смотрит в одну точку пустыми глазами, а Виктория говорит:

– Ему нужен врач, Клэр.

– Совершенно верно, – говорит Прю. – Мы бы не хотели ничего подобного в нашем доме.

– Между прочим, для таких случаев существуют специальные медицинские учреждения, – говорит Гарольд.

Тетя обнимает мистера Китса и баюкает его, как маленького ребенка.

Я нервно сглатываю. По его лицу начинают течь слезы, и тетя Клэр шепчет, что здесь, рядом с ней, он в безопасности. Она наливает ему чай, кладет две ложки сахара и, чуть поразмыслив, третью. Чашка в ладонях мистера Китса ходит ходуном, и она берет его руки в свои большие ладони.

– Простите, мэм, – шепчет он.

– Довольно, это неважно, – мягко говорит она. – Постарайтесь выпить чай.

– Клэр, мы просто не допустим такое. – Гарольд поднимается с места. – Ты открыла двери нашего дома сомнительным людям. – Его взгляд скользит по моим любимым сапогам для сбора моллюсков.

– У него контузия, не так ли? Для этого ведь есть госпитали? – замечает Прю.

– Совершенно верно, – поддерживает Виктория. – Наш дом – не место для симулянтов.

Тетя Клэр хмурится, ее лицо краснеет. Она держит мистера Китса за руку и явно считает про себя до десяти. Молчание, как мне кажется, длится целую вечность.

Когда тетя наконец поворачивается, я вижу, что она непоколебима, как скала.

– Война – ужасная вещь. Нам всем следует приложить больше усилий, чтобы предотвратить ее в будущем. А теперь я должна с вами попрощаться. Желаю хорошего дня. – Взглядом она показывает мне, чтобы я помогла мистеру Китсу, пока она выпроваживает родственников.

– Это мой дом, – говорит тетя Клэр, когда Баттерфилды начинают возмущаться. – По крайней мере, на данный момент. И я решаю, кому оставаться, а кому уходить.