Я перелезаю через тетю Клэр и выпрыгиваю из машины, но Тео оказывается быстрее.

Он подбегает, улыбаясь:

– Привет!

– Привет! – отвечаю я.

Мне ужасно приятно, что есть человек, который так рад меня видеть.

– Это мой дедушка. – Тео показывает на пожилого мужчину в рыбацких сапогах, который переходит дорогу.

– Я слышал о вас много хорошего, мисс Харрикейн, – говорит тот, подходя ближе, и его рыбацкие сапоги издают резиновый, хлюпающий звук, который мне так хорошо знаком.

Дедушка Тео пожимает мне руку, и я замечаю, что глаза у него веселые. В следующее мгновение он заключает меня в крепкие объятия, что мне очень даже нравится, хотя из-за этого я и теряю равновесие.

Тетя вылезает из кабриолета, шелковые накидки колышутся на ветру. Даже если дедушку Тео и удивляет, что в шоферскую куртку и галифе одет мистер Китс, а за рулем почему-то сидит моя тетя, – он и виду не подает.

– У вас замечательный внук. – Тетя протягивает ему руку, и он пожимает ее большой загрубелой рукой. У него руки рыбака – сразу ясно тому, кто вырос у океана.

– Мне ли не знать, – улыбается он, взъерошивая лохматые волосы Тео.

Пока взрослые втроем разговаривают, мы с Тео отходим в сторону, и Вильгельм Завоеватель идет за нами.

– Прости, – говорю я, когда мы остаемся одни.

– Ты вела себя как вредина, Харрикейн.

– Я знаю, знаю, знаю. Иногда я ошибаюсь.

Он пинает осколок ракушки, который валяется на земле.

– Прямо не представляю, каково это. Я-то никогда не ошибаюсь.

В ответ на колкость я вскидываю взгляд.

Тео смахивает волосы, упавшие на глаза:

– Ну ты и простофиля! Я же шучу. Каждый день я делаю столько ошибок, что целую лодку можно ими набить.

– Хм-м. – Я наклоняюсь, чтобы почесать Вильгельма Завоевателя за ушами, и спрашиваю про Галли.

– Она оказалась не готова к полетам и сейчас сидит дома. – Тео показывает на маленький домик, втиснутый между кузницей и рыбной лавкой. – Попробуем еще через неделю или две. Хочешь помочь?

Я согласно киваю, мол, «да, да, очень хочу», а затем тянусь и обнимаю его. Это для меня в новинку, и я не уверена, что друзьям положено обниматься, ведь раньше у меня их никогда не было, но я чувствую, что все правильно.

И еще чувствую приятное тепло, когда он обнимает меня в ответ, и это мне очень нравится.

Несколько минут спустя, снова втиснувшись на свое место в кабриолете, я поднимаю птичью клетку, чтобы Мунпай могла видеть Тео.

Сколько же всего произошло, с тех пор как я переехала сюда.

Я смотрю, как тетя поправляет свои автомобильные очки.

– Что? – спрашивает она.

Я молчу, пытаясь обдумать, как сказать, чего хочу. Все было так просто, когда за меня на вопросы отвечала Бронте.

– Eloquere, – буркает тетя. – Говори.

Глубоко вдохнув, выпаливаю:

– Я хочу пойти с Тео, когда он будет торговать рыбой.

– Чепуха.

Я гляжу на Мунпай и размышляю, как сильно мы обе изменились за последнее время.

– Пожалуйста, выслушай меня. Тео – мой друг, и я действительно хочу пойти с ним. Мне нужно увидеть и узнать что-то кроме того, к чему я привыкла. Это очень важно. – Я замолкаю и расправляю плечи. – Semper invicta. Меня не победить.

Тетя Клэр открывает рот и снова закрывает. Взглядывает на мистера Китса.

Он широко улыбается.

– Прекратите, мистер Китс. Я как раз собиралась сказать, что, возможно, мне пора пересмотреть свое отношение к некоторым вещам. Revisere. Да, пересмотреть.

Тетя Клэр заводит двигатель, отпускает тормоз, и мы трогаемся.

Теплые солнечные лучи освещают мордочку Мунпай, и она поворачивается ко мне, прищурив глаза.

Благодаря Тео я знаю: это – кошачья улыбка.

И я щурюсь в ответ.