Ночью из спальни мистера Китса доносится такой громкий храп, что даже Мунпай не может уснуть.

Когда тетя стучится в мою дверь и затем входит в комнату, я задерживаю дыхание. Она не знает, что я взяла Мунпай в постель.

Уже целый час я лежу без сна, слушая, как храпит и бурчит во сне мистер Китс на другом конце коридора, как скрипит и потрескивает дом, как рычат и клацают зубами перед домом каменные львы.

Тетя Клэр садится на мою кровать. Выбравшись из-под одеяла, Мунпай мягко запрыгивает к ней на колени и начинает мурлыкать в надежде получить сосиску.

– Кажется, я говорила, что ей нельзя спать в твоей комнате! – возмущается тетя.

Я отворачиваюсь и смотрю на причудливые обои из Парижа. Тяжело вздохнув, она похлопывает меня по плечу, но этот ободряющий жест не производит желаемого эффекта, и я отодвигаюсь еще дальше. Через мгновение она берет меня за руку и крепко сжимает, отказываясь отпускать.

– Вставай. Я хочу тебе кое-что показать.

Она находит мой шелковый халат в куче одежды внизу шкафа и протягивает мне. По ее плотно сжатым губам я понимаю, что она мысленно считает до десяти, чтобы не ворчать, что все такое мятое.

– Это тебе тоже понадобится. – Тетя достает из-под кровати меховые тапочки, берет Мунпай на руки и ведет меня вниз.

Даже луна, скромно заглядывающая в окно, не разгоняет темноту в библиотеке. Тетя включает лампу, и разноцветные корешки книг на полках озаряются светом. Она усаживается в кресло перед шахматной доской.

– Но я не умею играть! – Я плотнее закутываюсь в халат, радуясь, что на ногах у меня тапочки. Пол очень холодный.

– Вот именно. Можешь научиться чему-то новому или вернуться к себе наверх. Выбор за тобой.

Лампа отбрасывает теплый свет на горшки с геранями, стоящие на всех подоконниках. Мало кому удается заставить цвеcти герани всю зиму, но у тети они цветут уже который год. А уж сейчас, в сентябре, – вуаля! От них невозможно оторвать взгляд.

Тетя указывает на одну из маленьких фигур, стоящих впереди:

– Пешки могут двигаться на одну или две клетки от своей начальной позиции, но потом – только на одну. Они солдаты, как мистер Китс.

Она убеждается, что я внимательно слушаю. Мунпай вертится у нее на коленях в поисках сосисок.

– Конь – единственный, кто может перепрыгивать через другие фигуры. Он ходит буквой «Г». Вот это слон, а это – ладья.

Она ненадолго замолкает.

– В той жестяной коробке есть ирландское песочное печенье. Не станем тревожить мистера Китса. Может быть, ты принесешь нам чаю?

Мистер Китс всегда держит на плите чайник с мятным чаем на случай, если воспоминания о войне помешают заснуть. Когда я возвращаюсь из кухни, Мунпай уже уплетает кусок сосиски, а в коробке поубавилось печений.

Тетя кладет сахар в свою чашку.

– Это королева – самая сильная фигура на доске. Она настолько могущественна, что может двигаться в любом направлении – на столько клеток, на сколько ты пожелаешь. Но следует тщательно обдумать, насколько далеко зайдет твоя королева. Полагаю, тебе хотелось бы действовать как она.

Слушая, как она объясняет правила, я съедаю кусочек печенья и обдумываю стратегию: что же нужно, чтобы вернуться домой.

Каждый раз, когда у меня слипаются глаза, тетя легонько подталкивает меня ногой. Вскоре мы начинаем играть – медленно, обстоятельно, – и всякий раз, когда я делаю что-то не так, она со значением кашляет.

– У каждого хода есть цель, и каждый влияет на результат игры, Харрикейн. Поэтому ты должна внимательно следить за доской и держать в уме общий замысел.

– Да, да, да, я поняла. – Я передвигаю своего короля на две клетки вперед.

– Нет. – Тетя возвращает его обратно. – Король может двигаться в любом направлении, но только на одну клетку за один ход. Понимаешь?

Фыркнув, я передвигаю ладью.

Тетя бросает быстрый взгляд на доску, идет конем и съедает мою ладью.

– Ну-у-у! Зачем ты это сделала?

Тишину нарушает лишь мерное тиканье часов, и в библиотеке вдруг становится очень уютно. Я пытаюсь решить, куда поставить свою королеву.

– У нее столько силы, – говорит тетя, протягивая Мунпай еще одну сосиску. – И она ждет, пока ты ею воспользуешься.

Минуты идут, я молча изучаю доску.

– Ты уверена? – спрашивает она, когда я наконец выбираю клетку.

Сосредоточившись, я снова исследую доску, чтобы понять, где просчиталась. С меня довольно ошибок – по крайней мере на сегодня, – поэтому я тщательно все обдумываю.

– Никаких колебаний! Как только приняла решение – действуй. Ты же не хочешь постоянно сомневаться в себе. Это может разрушить твою жизнь. Carpe diem. Лови момент.

Я принимаю ее слова. В классе мисс Уизерспун я всегда слишком боялась заговорить или попробовать что-то новое. Настало время что-то менять.

– Я уверена.

Большая, теплая ладонь накрывает мою руку.

– Ты молодец, – говорит тетя.

И почему-то, неожиданно даже для меня самой, от ее похвалы во мне словно загорается огонек рождественской гирлянды.