Дни пролетают незаметно, и однажды утром тетя Клэр говорит мне, что у нее есть сюрприз.

Я читаю Диккенса, полулежа на диване в библиотеке, а Мунпай топчется у меня на груди и время от времени навостряет уши, прислушиваясь к белкам, которые дерутся на огромном платане за окном.

– Это пойдет тебе на пользу. – Тетя косится на мои сапоги для сбора моллюсков.

Я поджимаю ноги и возвращаюсь к чтению. Маленький Дэвид Копперфилд – первый человек, чье школьное невезение даже превосходит мое.

– Новый опыт помогает развивать уверенность в себе. Ну же, Харрикейн, прояви хотя бы немного энтузиазма. Передай Тео, что мы приглашаем его в субботу днем. Только никакой рыбной одежды!

– Я думаю, он сам знает, когда ее надевать, а когда нет.

Тетя Клэр кладет свою бухгалтерскую книгу обратно в верхний ящик бюро.

– Если хочешь избежать недопонимания, нужно сразу говорить прямо и по существу. – Она поворачивается к мистеру Китсу. – А после сюрприза мы выпьем чаю. Вы не забыли про пирог, мистер Китс? Я точно помню, что этот мальчик любит пироги.

– Да, мэм. – Мистер Китс входит в библиотеку с чайным подносом, на котором стоит кое-что новенькое: пирог с репой.

Тетя старается не сморщиться. Мунпай тут же запрыгивает к ней на колени, потому что последнее время под ее шелковыми накидками всегда припрятан кусочек жареной сосиски.

В субботу мы отодвигаем всю мебель в библиотеке, чтобы освободить пространство посередине.

– Но что, если я не захочу? – спрашиваю я, заранее волнуясь.

– Ну же, выше нос! – подбадривает тетя. – А теперь сверни этот коврик.

На мне новый комбинезон, который тетя специально заказала к сегодняшнему дню. Мистер Китс помог мне залатать подошвы на моих сапогах, как он делал это в армии, мы начистили их до блеска, и они стали совсем как новенькие, но тетя все равно хмурит брови.

Тео прибывает точно в назначенное время вместе с Вильгельмом Завоевателем. Он по очереди обнимает всех нас, отчего тетины щеки вспыхивают румянцем, а я чувствую пряный аромат от его помады для волос. На выходных брюках отутюжена складка, накрахмаленная белая рубашка застегнута на все пуговицы, и от него совсем не пахнет рыбой. На шее Вильгельма Завоевателя, еще не совсем просохшего после ванны, повязан бант – на этот раз яркий, как лимонный леденец.

Тетя одобрительно кивает.

– Что за сюрприз? – спрашивает Тео, когда я веду их по коридору, где недовольно кривятся предки с портретов. Мы заходим в библиотеку. – Пирог?

– Увидишь! – Тетя смеется, смех звенит как колокольчик, а глаза оживленно блестят.

Из прихожей доносится стук медного молотка, и через несколько минут мистер Китс вводит в библиотеку женщину в танцевальных туфлях.

– Это мадам Габриэль, самая опытная преподавательница танцев отсюда и до Парижа.

Волосы женщины собраны в тугой пучок. Она делает глубокий поклон.

Мы с Тео смотрим друг на друга.

– Но я не люблю танцевать, – выпаливаю я. – Если у нас есть лишние деньги, то я хочу навестить Броди-Медведя.

Мадам Габриэль хмурится.

– Мы не обсуждаем финансовые вопросы при гостях, – отчеканивает тетя.

– Я люблю танцевать! – вмешивается Тео.

– Вот и хорошо, – кивает она. – Это необходимый навык для всех, кто хочет преуспеть в жизни.

Я закатываю глаза. День бесповоротно испорчен.

– Мы начнем с чарльстона, – говорит преподавательница, не обращая на меня внимания. – В Париже мы разучивали бы что-нибудь другое, но, похоже, американцам это нравится. – В ее тоне слышится легкая насмешка, но затем она замечает счастливое выражение на лице Тео и смягчается. – Что ж, приступим. Схема шагов выглядит так.

Мадам Габриэль расставляет руки в стороны параллельно полу и поворачивает кисти ладонями вниз. Затем слегка наклоняется вперед, словно высокая прибрежная трава, колышущаяся на ветру, и в этот момент я представляю, как бегу по дюнам, а мой старый пес изо всех сил старается не отставать.

– Теперь сделайте шаг левой ногой, затем вытяните вперед правую ногу и легко притопните ею перед левой. Вот так.

Наша преподавательница грациозна, как птица в полете. Из ее прически не выбивается ни одна прядь.

– Пожалуйста, сделайте шаг назад правой ногой. Потом шаг назад левой ногой и легко притопните ею позади правой. – Она окидывает меня взглядом, но затем поворачивается к Тео. – Начинай.

Он сразу же выполняет движение, следуя ее указаниям. Я путаюсь в ногах, забывая, какой из них притоптывать.

– Отлично, – говорит она Тео. – У вас талант, месье.

Его довольная мина вызывает неприязнь. С чего мадам уже взяла про талант?

Она поворачивается ко мне:

– Мадемуазель?

Я ищу взглядом мистера Китса. Он кивает мне. Почему-то я начинаю движение с правой ноги, и преподавательница быстро меня поправляет. Затем я отступаю назад, завожу правую ногу за левую и притоптываю ею, что тоже оказывается ошибкой. В попытке исправить положение я перекручиваюсь, как крендель, и едва не падаю.

– Мадемуазель, может быть, вы хотите попробовать еще раз?

– Выше нос! – В голосе тети слышится раздражение.

Мистер Китс кашляет:

– Мэм?

– Ты танцевала раньше? – шепчет мне на ухо Тео.

– Нет!

– Я так и думал.

Мне хочется наступить ему на ногу, но мадам Габриэль не ждет: теперь она показывает нам, как придать шагам легкости и пружинистости.

– Вот так. – Она двигает руками с грациозностью лебедя.

Тео идеально повторяет за ней.

– Где ты научился? – насупившись, спрашиваю я.

– В школе. У нас есть уроки танцев.

Решив сосредоточиться на мне, мадам Габриэль отправляет Тео немного отдохнуть, и он садится на диван рядом с моей тетей, которая как раз достает из-под своих накидок очередной кусок сосиски для Мунпай.

– Все дело в этих сапогах. Как она вообще может танцевать в такой обуви? – Мадам Габриэль хмурится.

– Сними их, – распоряжается тетя. – Я же тебе говорила…

– Мэм? – Мистер Китс наливает ей чашку чая.

Сапоги остаются на мне.

– Шаг, ногу в сторону. Шаг, ногу в сторону. Вот так, – показывает мадам Габриэль.

У меня заплетаются ноги, я спотыкаюсь. Как же вышло, что я могу обогнать любого из своих старых одноклассников, но не могу справиться с каким-то танцем?

Преподавательница фыркает.

– Если хочешь пользоваться успехом в обществе, то просто необходимо научиться танцевать.

Я понуриваюсь. В ушах звучит голос мисс Уизерспун, отчитывающей меня перед всем классом: «Не гош-пи-таль, а гос-пи-таль. Не о-соб-ливо, а о-со-бенно. Пора бы уже запомнить, Харрикейн».

После того, как я предпринимаю еще одну неудачную попытку, мадам Габриэль говорит:

– Не убеждена, что у нее есть потенциал, мэм. Но мальчик – совсем другое дело.

Мое лицо вспыхивает. Я стараюсь еще усерднее. Притоптывание, шаг, притоптывание, шаг, притоптывание, шаг. Я делаю все не в том порядке, шагаю назад, затем в сторону, спотыкаюсь, встаю, снова и снова начинаю сначала, пока ноги не начинают болеть, а руки – сводить от напряжения.

– Достаточно! – не выдерживает тетя, все это время наблюдавшая за мной. – Я ненавидела танцы, когда была в твоем возрасте. Как же я могла об этом забыть?