Я говорю Мунпай: или сейчас – или никогда.

Тео придвигает «убежище» к шкафу.

Тетя Клэр прищуриваетcя:

– Это мой кашемировый плед? Из моей спальни? Тот, что подарил мне муж?

Я не отвечаю. Просовываю перьевую метелку под буфет и пытаюсь растормошить кошку, чтобы она вылезла. Ничего, кроме рычания, шипения и «овечьих ушей».

– У нее очень неприятный характер, – замечает тетя.

Я стараюсь не обижаться и начинаю издавать причмокивающие звуки, как показывал Тео.

– Погодите! – Тетя вскакивает с места. – Сосиски!

У нас нет времени их поджаривать, но мистер Китс открывает банку, отрезает несколько кусочков, и я кладу их в ящик. Каждый раз, когда я дотрагиваюсь до Мунпай метелкой, она прижимается к стене и рычит.

– Подтолкни ее сзади, – руководит тетя.

Я до сих пор не очень уверена, что запереть котенка в ящике – хорошо и правильно, но Тео втолковывает мне:

– Когда ломаешь руку, врач накладывает гипс. Какое-то время твои движения будут ограничены, но это необходимо, чтобы поправиться. Вот и здесь так же.

Я делаю еще одну попытку.

И еще одну.

Наконец тетя восклицает:

– Ох, дай мне! – и, опустившись на колени, решительно засовывает метелку под буфет.

Мунпай вылетает оттуда и запрыгивает в ящик. Тео захлопывает дверцу, а я закрываю задвижку.

– Ну вот! – Тетя отряхивает ладони.

Моя маленькая кошка вопит в своем временном убежище.