Тетя Клэр оказывается права насчет сосисок.

Мунпай с удовольствием проглатывает каждый кусочек, который мы засовываем под буфет.

– Дайте ей еще, – командует тетя, пока мы пытаемся заманить кошку в ящик-убежище. – Господи! Положите сосиску прямо туда!

С некоторых пор настроение тети заметно портилось перед собранием Клуба матерей, а по возвращении становилось еще хуже. Я никак не могу понять: зачем она вообще туда ходит?

На первой полосе воскресного номера «Вечернего вестника» сообщалось, что после обвала фондового рынка банки по всей стране закрываются направо и налево. Список длинный: только в этом году уже более пятисот, включая банки в Старке (штат Флорида), банк «Райзинг Стар» в Техасе и пять банков в Детройте. В Монро (штат Северная Каролина) закрылись еще два, из-за чего в городе вообще не осталось банков. В статье говорилось, что ситуация почти катастрофическая.

– Может ли быть еще хуже? – спрашивает тетя Клэр и отвечает себе сама: – Нам придется еще больше урезать расходы, мистер Китс. Но никакого пастернака. Я его на дух не переношу.

– Отвезти вас на собрание, мэм?

– Нет, мистер Китс, я пройдусь пешком. Мне нужно подумать.

С улицы доносится звон колоколов церкви Святого Иоанна.

– Пожалуй, загляну туда, – добавляет она.

– Это всегда помогало мне в траншеях, мэм.

– Знаю, мистер Китс. Вы говорили мне это миллион раз, так что повторять не обязательно. Никому не нравятся те, кто всегда прав.

Сердито фыркнув, тетя уходит. Я замечаю, что она прихватывает «Дэвида Копперфилда» и засовывает в сумку.

Я запихиваю очередной кусочек сосиски под буфет, ложусь на живот и заглядываю к Мунпай.

Она пахнет как выброшенное кем-то ведро несвежих устриц. А еще у нее из шерсти местами выдраны клочки.

Я осторожно тянусь к ней, но она пятится и делает «овечьи уши».

Тогда я даю ей еще несколько кусочков сосиски и пробую снова.

– Я знаю, каково быть одной. Но ведь тебе это необязательно.

Сейчас, когда я протягиваю руку, она позволяет мне провести большим пальцем по спинке. Ее шерсть свалялась и стала жесткой на ощупь.

Думаю, она не любит вылизываться, потому что у шерсти отвратительный вкус.

Или, может, у нее нет мамы, которая научила бы ее мыться.