Осторожно подкравшись к лестнице, Мунпай проглатывает первый кусочек макрели, а затем садится, облизывает усы и смотрит на меня снизу вверх.

Я задерживаю дыхание, всем своим видом пытаясь показать ей, что меня не нужно бояться. Когда она прыгает на следующую ступеньку, я замираю, как моллюск.

На середине лестницы она останавливается и размышляет, стоит ли подниматься выше.

– Удача благоволит храбрым, – шепчу я и сама удивляюсь, что заговорила как моя тетя.

Затаив дыхание, считаю до десяти, прежде чем Мунпай наконец-то взбирается на следующую ступеньку и съедает еще кусочек рыбы.

Внезапно мистер Китс роняет крышку от кастрюли, и та со звоном падает на пол. Мунпай с воплем бросается к стене и исчезает в щели.

Я раздраженно выдыхаю, потому что теперь нам придется начинать все сначала.

Через несколько минут Мунпай снова выпрыгивает на пол подвала и медленно подбирается к новому кусочку рыбы, который я положила на ступеньки.

Останавливается, садится и снова смотрит на меня снизу вверх, решая, можно ли мне доверять.

Ее изогнутый хвост подрагивает.

– По-моему, под всей этой грязью скрывается настоящая красавица, – шепчет мистер Китс, наблюдая за котенком вместе со мной.

Трудно сказать, почему у нее такая свалявшаяся шерсть. Кто знает, где она побывала?

– Держу пари, у тебя нет никого, кто бы тебя любил, – говорю я, и она поворачивает голову на звук моего голоса.

– Думаю, это ненадолго, – улыбается мистер Китс, и я отступаю, освобождая место, чтобы дать ей возможность выпрыгнуть с лестницы на кухню, где ее ждет целая тарелка макрели.

Когда Мунпай дюйм за дюймом поднимается на последнюю ступеньку и заглядывает в дверь, я замечаю, что даже усы у нее растрепаны.

Я дважды считаю до десяти, прежде чем она бросается к куску макрели, лежащему на полу посреди кухни.

– Быстрее! – шепчет мистер Китс.

И я захлопываю дверь в подвал.

Мунпай сразу понимает, что я ее провела, и с воплем кидается к буфету, в котором хранятся мука и сахар.

Я заглядываю под буфет, и она шипит на меня.