Теплым весенним утром, когда вокруг каменных львов уже зацвели маки, а все зимние пальто и шарфы были запакованы и убраны, Мунпай расхрабрилась и отправилась исследовать подвальную лестницу.

– Я тебе нужна, – шепчу я, лежа на животе на кухонном полу и глядя вниз.

Она принюхивается к кусочкам копченой макрели, которые я разложила на ступеньках вроде дороги из хлебных крошек, ведущей прямо в мои руки.

На этих выходных мы с мистером Китсом приготовили деревянный ящик, как советовал Тео. Ящик похож на очень большую обувную коробку с маленькой дверцей, закрывающейся на крепкую задвижку. Так что, сколько бы Мунпай ни верещала и ни царапалась, она не сможет оттуда выбраться. Сделали мы ящик из того сломанного шкафа красного дерева с резьбой, который нашелся на чердаке. С одной стороны прибили старую оконную сетку, чтобы Мунпай могла видеть, что происходит снаружи.

– Она захочет увидеть птиц, деревья, бабочек… и тебя, – сказал мне Тео.

Помимо всего прочего, я запихнула в дальний угол ящика одну из тетиных шляпных коробок, чтобы у Мунпай было уютное местечко, где можно укрыться в плохие дни: по словам Тео, это очень важно. А еще я накопала немного земли в саду, насыпала ее в старую коробку из-под сигар, и этот кошачий туалет тоже влез в ящик.

Из любопытства я посмотрела слово «убежище» в тетином словаре, который лежит на железной подставке в библиотеке. Там написано «безопасное, защищенное место, приют».

Я рассказываю об этом мистеру Китсу.

– Тогда тебе удалось добиться цели, – говорит он.

– Не совсем, – отвечаю я и бегу на чердак за двумя старыми одеялами: из одного складываю мягкую подстилку для Мунпай, а другим накрываю ящик сверху, чтобы она не замерзала по ночам. Наконец мы с мистером Китсом относим это сооружение в чулан, где оно скрыто от тетиных глаз за гладильной доской, ведром и шваброй для мытья полов.

– Рано или поздно миссис Баттерфилд все равно узнает, – говорит мистер Китс.