Когда мы жили в нашем высоком доме у моря, меня не пугала гроза. Едва заслышав ее приближение, мы с Броди-Медведем мчались наверх, забирались на мою кровать и прятались с головой под звездным одеялом. Так и пережидали раскаты грома и грохот волн, прижавшись друг к другу.

Иногда, если гром гремел особенно сильно, мой пес тихонько поскуливал, и я обнимала его еще крепче. А когда я задерживала дыхание, он лизал меня в щеку.

В этом старом китобойном городе все иначе. В грозу ветер словно застревает между зданиями и никак не может вырваться оттуда.

Однажды днем, когда мы развешиваем выстиранное белье, ветки большого платана вдруг начинают раскачиваться. Мистер Китс тут же снимает все с веревки и торопит меня обратно в дом.

На кухне он дает мне нож – нам надо почистить дюжину картофелин. Их оказывается недостаточно, и мы чистим еще, измельчаем лук, варим яйца. Потом протираем дверцу холодильника, полируем ручки на плите. Мистер Китс выковыривает гвоздь из подметки ботинка, поддев ножом; выуживает из-под решетки батареи крышку от банки с корицей, соскабливает грязное пятнышко с окна.

Мне хочется немного вздремнуть, но мистер Китс не может сидеть без дела, поэтому мы готовим ананасовый пирог.

В тот момент, когда он уже собирается поставить противень в духовку, небо темнеет, по коже у меня пробегают мурашки.

Прежде чем я успеваю моргнуть, вспышка молнии рассекает небо над садом, и следом немедленно раздается страшный громовой раскат.

Мистер Китс цепенеет на месте. Свет в его глазах затухает. Противень с грохотом падает на пол.

Я с изумлением смотрю на него.

Тетя Клэр сбегает по ступенькам и обхватывает мистера Китса обеими руками.

– Тише, тише, – шепчет она ласково и сочувственно, такого голоса я у нее никогда прежде не слышала. – Давайте забудем обо всем этом и успокоимся.

Сверкающие молнии и оглушительные удары грома заставляют меня схватиться за стол. Тетя тихо шепчет что-то мистеру Китсу, и наконец он начинает едва заметно шевелиться, и ей удается усадить его в мягкое кресло, стоящее рядом с плитой. Раньше я не понимала, зачем кресло на кухне, но теперь ясно: тетя поставила его специально для мистера Китса. Она набрасывает ему на плечи серую шерстяную кофту и помогает просунуть руки в рукава. Потом просит меня налить ему воды, но мистер Китс как будто окаменел и не может удержать стакан.

– Это последствия контузии, – шепчет тетя, увидев мое лицо. – Такое случается со многими солдатами, побывавшими в траншеях во Франции. Мне никогда не понять, как они продолжали храбро сражаться под артиллерийской канонадой днем и ночью.

Пока я наблюдаю за мистером Китсом, молния бьет в булыжную мостовую, и удар грома рикошетом разлетается между домами.

Тетя Клэр придвигает стул, садится и берет руки мистера Китса в свои ладони, не переставая шептать какие-то успокаивающие слова. Когда гроза наконец утихает, она помогает ему подняться с кресла и ведет в библиотеку.

– Харрикейн, сделай нам чаю. Побольше сахара. И, пожалуйста, протри пол.

Дожидаясь звонка таймера, я убираю разлитое тесто и думаю о Бронте. Как бы мне хотелось, чтобы она была здесь! Она бы точно объяснила, что происходит с мистером Китсом, когда он вот так погружается в себя. Интересно, если бы наш папа вернулся домой, с ним было бы то же самое?

Когда я приношу в библиотеку чай на лакированном подносе, мистер Китс сидит на диване, а тетя дает ему кусочек песочного печенья.

– Сладкое всегда помогает, не так ли? Хотя медовый пирог, конечно, лучше всего. Правда, Харрикейн?

Каждый раз, когда она говорит про медовый пирог, я удивляюсь, что она такое помнит.

Тетя растапливает камин и ждет, пока огонь разгорится как следует. Я даже не подозревала, что она умеет это делать, – камин всегда разжигает мистер Китс. Она укутывает его плечи своим одеялом и садится рядом, тихонько успокаивая. Я наливаю чай, а она следит, чтобы мистер Китс держал чашку ровно. Ему удается допить чай, и я замечаю, что рука его больше не дрожит.

В камине потрескивает огонь.

– Выше нос, мистер Китс, – успокаивающе говорит тетя. – Мы должны продолжать двигаться вперед к нашему будущему, траншеи остались в прошлом.

Когда дождь наконец прекращается и глаза мистера Китса обретают прежнюю ясность, тетя достает шахматную доску.

– Думаю, Харрикейн полезно посмотреть, как мы играем. – Она помогает ему подняться. – Но не рассчитывайте, что я уступлю и позволю вам победить.