– Пойдем со мной, – говорит тетя однажды утром, когда мы смотрим, как солнце освещает маленькие личики нарциссов, растущих перед домом. – Бери свою подушку и тетрадь, в которой ты постоянно что-то пишешь. Мистер Китс, не могли бы вы сделать нам всем чаю со льдом и медом?

Тетя вручает мне свое лоскутное одеяло со звездами, и я поднимаюсь за ней по длинной лестнице на третий этаж, где все кровати и комоды накрыты белыми чехлами.

– Одному богу известно, зачем нам нужна была вся эта мебель, – вздыхает она, ведя меня по небольшому коридору, которого я никогда раньше не видела.

Мы сворачиваем налево, затем направо и, наконец, упираемся в запертую дверь. Тетя снимает ключ с маленького крючка на стене, вставляет в замочную скважину и поворачивает ручку, но дверь заклинило, и поддается она только когда мы толкаем ее вдвоем.

– Здесь будет твой личный уголок, – говорит тетя, когда мы выходим на балкон, над которым раскинулась крона огромного платана, приветственно машущего новыми зелеными листьями. – Нам всем нужно свое собственное уединенное место. Уж я-то знаю.

От изумления я теряю дар речи.

Теперь у меня есть свое укромное место, и оно мне ужасно нравится. Я слышу, как внизу медленно проезжает трамвай, как по улице шуршат велосипеды, а за углом звонят колокола церкви Святого Иоанна.

– Я часто приходила сюда, когда мне было одиноко.

– Одиноко? – недоуменно спрашиваю я.

– Да, и очень часто. Я тосковала по океану.

Сквозь зеленый купол листвы я вижу проплывающие облака и мир, который раскрывает свои объятия.

Мистер Китс приносит чай и немного своих любимых карамелек. Разворачивает одну и протягивает мне.

В жизни такое случается.

Когда необходимо, чтобы все хоть недолго было хорошо, порой так и происходит.