На следующий день я приношу в библиотеку поднос с брауни – точно как в «Палмер Хаус»[17].

Очень известные пирожные.

Тетя говорит, что печенье с патокой – это, конечно, хорошо, но мы не можем блюсти бюджет каждый божий день. К тому же она только что продала несколько своих антикварных ваз, а значит, теперь у нас есть некоторая свобода действий.

Вот мы и решили приготовить брауни.

Сперва растопили шоколад и сливочное масло на плите. В отдельной миске смешали муку, сахар и другие сухие продукты из рецепта, а затем я влила туда жидкий шоколад и перемешала все деревянной ложкой. Мистер Китс предоставил это мне, потому что у него разыгралось плечо. Теперь я знаю, что это из-за ранения, которое он получил во Франции, во время битвы при Кантиньи[18], но больше он ничего не рассказывает.

Добавив в миску пять яиц, я вылила тесто в форму и аккуратно выложила сверху грецкие орехи.

И самое волшебное – это абрикосовый джем, который я растопила на плите, разбавила немного водой и намазала им брауни, еще теплые после духовки.

– Невероятно! – восклицает тетя, добавляя себе гору взбитых сливок, хотя их и нет в рецепте.

Я читаю книгу мистера Диккенса. Как раз дошла до места, где Святочный Дух прошлых лет переносит старого Эбинизера Скруджа в школу, где тот когда-то учился. Он так одинок, что от жалости сжимается сердце.

– Стоп! – перебивает тетя. – Проснитесь, мистер Китс!

Он вздрагивает и потирает плечо.

Тетя хмурится:

– Вы заснули. Между прочим, книги рассказывают нам о том, что вполне может произойти в жизни. В этой главе важная мораль, и я не хочу, чтобы вы двое ее упустили.

– Я не сплю, мэм. Я слушал с закрытыми глазами. Налить вам еще чаю?

Она кивает и, добавляя сахар в чашку, медленно переводит взгляд на мои сапоги. Я собираю волю в кулак.

– Возможно, пора заказать тебе пару удобных оксфордов[19]. – Тетя делает глоток чая.

– Мэм? – Мистер Китс выразительно глядит на нее.

– Я не буду носить оксфорды. – Я удивляюсь силе своего голоса. – Мне нравятся мои сапоги.

Я бы cтиснула их в объятиях, не будь они сейчас у меня на ногах.

– Твоим ногам нужна добротная опора. В Клубе матерей говорят, если ребенок носит неподходящую обувь, у него может опуститься свод стопы, что в результате приведет к плоскостопию и искривлению позвоночника. Здоровые ноги – залог хорошей осанки. Это очень важно. К тому же твои сапоги очень старые.

– Но мистер Китс тоже носит старые ботинки.

Теперь тетя одаривает мистера Китса выразительным взглядом.

Я делаю глубокий вдох. Мои любимые сапоги для сбора моллюсков всерьез переживают о своей судьбе.

– Может быть, я просто покажу Харрикейн, как чинить обувь? В армии я в этом неплохо поднаторел.

– Я не хочу новые ботинки, – добавляю я. – Я люблю свои.

Нахмурившись, тетя откидывается на спинку кресла, доедает свой брауни и задумчиво смотрит на поднос, размышляя, не взять ли еще штучку. Когда она заворачивается в свое звездное одеяло, я возвращаюсь к чтению, но уже на следующей странице меня снова прерывает ее голос.

– Послушай, – тетя меняет тему, – мы могли бы тебя подстричь вот так. – Она показывает на фотографию в журнале. – В стиле Клары Боу[20]. Все матери рекомендуют такую стрижку, потому что за ней легче ухаживать, на мытье волос уходит гораздо меньше времени. Практичность очень важна.

Я таращусь на фотографию. Волосы актрисы подстрижены так коротко, что едва достают до подбородка, а пряди так плотно уложены, что сквозь них не проберется даже луч света. У меня просто не хватает слов.

– Сейчас это модно, – одобрительно говорит тетя. – Кроме того, я читала, что лимонный сок помогает избавиться от веснушек.

Мистер Китс прочищает горло.

– Мистер Китс, прекратите воспринимать все в штыки. – Тетя тянется к подносу, все-таки решив съесть еще брауни. – Знаешь, Харрикейн, а ведь еще не поздно сменить тебе имя.

Мистер Китс резко выпрямляется:

– Мэм!

– Хелен подошло бы неплохо. – Она добавляет молоко в чашку. – Красивое, сильное имя. Даже дерзкое. Non ducor, duco. Я не ведомый, а ведущий. Что-то в этом роде.

– Мэм, думается, у нее уже есть отличное имя. – В голосе мистера Китса чувствуется напряжение.

– Мне не нравятся люди, которые все время возражают, мистер Китс. Я знаю, что делаю. – Тетя сердито смотрит на него и поворачивается ко мне. – Чтобы стать частью приличного общества, следует к нему приспосабливаться. Когда я вышла замуж, мистер Баттерфилд нанял для меня преподавателя по культуре речи и этикету. Он приехал из самого Лондона, и это обошлось мужу в кругленькую сумму. А также я много лет изучала латынь. – Тетя решительно обращается ко мне: – Ну что, готова ли ты сменить имя ради такой цели? Честно говоря, не понимаю, о чем думала твоя мать.

В этот момент мне особенно не хватает Бронте: она бы за меня заступилась. Я открываю рот, но, как и в самый первый вечер, когда я только приехала сюда много недель назад, слова застревают в горле. Иногда тетя Клэр способна лишить дара речи.

Мое лицо заливается краской.

Тетя постукивает большим пальцем, ожидая моего ответа. Пусть у нее и видны припудренные морщинки, но глаза ясные и блестящие – молодые.

Чтобы выдержать ее пристальный взгляд, мне приходится призвать все свое самообладание.

Я открываю рот, но снова не могу издать ни звука.

Я вспоминаю мисс Уизерспун, которая всеми силами пыталась стереть настоящую меня и превратить в одну из тех учениц, что ей нравились больше всего, – в общительную болтушку.

А если я не такая? Если я не хочу меняться?

Что-то поднимается во мне.

Мистер Китс тихо кивает.

Я думаю о Броди-Медведе и о том, как сильно я хочу вернуться домой. Я думаю о своей старшей сестре и о том, как сильно я по ней скучаю.

Очень медленно, потому что я никогда не поступала так без Бронте, я проговариваю:

– Я… никогда… не… поменяю… свое… имя.

Мой голос звучит тихо, но в нем есть нечто новое, к чему я еще не привыкла. Я удивляюсь сама себе.

Тетя Клэр вскидывает голову.

Мистер Китс широко улыбается.

В приоткрытое окно дует легкий ветерок. Тео с грохотом катит свою тележку по булыжной мостовой, крича:

– Макрель!

Тетя фыркает.

Я ловлю ободряющий взгляд мистера Китса и добавляю, вдохновленная внезапным приливом смелости:

– Да, еще кое-что. Моей кошке нужен дом.

Затем нахожу страницу, на которой остановилась, и продолжаю читать.