– Я не хочу есть кролика, – шепчу я, повышая голос.

– Во имя всего святого, о чем ты? – резко прерывает меня тетя, зажигая свечи на полированном обеденном столе. Сверкающая хрустальная люстра смотрит сверху вниз, явно недовольная моим присутствием. – Выпрями спину. И убери волосы с лица. Где твои шпильки?

Я уже поняла, что не обязана отвечать на все тетины вопросы, ведь они летят как стрелы из лука и, прежде чем я успеваю подумать над ответом, она спускает тетиву снова и снова.

Мои тапочки скользят по толстому персидскому ковру. Тетя Клэр приглядывается: не уселась ли я за стол в сапогах для ловли моллюсков?

– Поставь ноги ровно, – говорит она, и полдюжины предков кривятся в своих тяжелых рамах.

Тетя указывает на салфетку рядом с тарелкой и демонстрирует, как правильно ее развернуть и положить на колени.

Я закатываю глаза. Вообще-то я росла не в хлеву.

Стол накрыт выглаженной льняной скатертью без единой складочки. Передо мной фарфоровая тарелка с золотым ободком, слева – четыре вилки в ряд, как солдаты, справа – два ножа и две ложки. Чуть дальше – дома я всегда ставлю сюда свою любимую банку из-под виноградного джема, из которой мне нравится пить, – еще вилка и ложка. Справа от них – хрустальный бокал с водой и кусочками льда. Кроме того, у меня есть собственные миниатюрные солонка и перечница, которые отлично сочетаются с моей личной масленкой. Никогда не видела ничего подобного.

Мистер Китс приносит глубокую миску, наполненную чем-то густым и золотистым. Рядом ставит деревянный поднос с полудюжиной тостов, нарезанных на четвертинки; блюдо с зеленой фасолью в грибном соусе; шпинат в сливках, с тающим сверху маслом. Он потирает плечо и оглядывает стол.

– Замечательно, мистер Китс. Вы превзошли самого себя. А теперь садитесь, пожалуйста.

Заметив, что я принюхиваюсь к еде, тетя хмурится.

Я смотрю на мистера Китса, потому что уже знаю, что с ним легко разговаривать.

– Но я люблю кроликов. Я их не ем. – Я повышаю голос, подчеркивая каждое слово.

Тетя Клэр смотрит на мистера Китса, а он смотрит на меня, бровь у него задумчиво изогнута. Кашлянув, тетя произносит:

– Давайте придерживаться правил светской беседы и не обсуждать убой животных за столом. К тому же в настоящий момент это здесь совершенно ни при чем.

Жестом призвав меня следовать ее примеру, тетя кладет тост на середину тарелки и тянется за кроликом.

И тут уголки рта мистера Китса приподнимаются, а в его голубых глазах вспыхивает веселая искорка.

– Ох, дорогая девочка. Ты неправильно поняла! Валлийский кролик – всего лишь название блюда. Это просто тосты с расплавленным сыром. Никаких настоящих кроликов!

Тетя Клэр снова хмурится:

– Мистер Китс, разве я недостаточно определенно высказалась? – Она поворачивается ко мне. – Ты никогда такого не пробовала? Это любимый воскресный ужин семьи Баттерфилд.

– Позволишь? – спрашивает мистер Китс, взглянув на мое лицо, и кладет мне на тарелку толстый ломоть поджаренного хлеба, а затем аккуратно поливает его сырным соусом.

Я принюхиваюсь и для верности протыкаю сырную шапочку одним из своих ножей. Добрый взгляд мистера Китса говорит все, что мне нужно знать: он из тех людей, которые никогда не лгут.

– Ну вот, – кивает он.

Мне нравится, когда он так делает.

Я понятия не имею, в какой очередности пользоваться столовыми приборами, и тянусь к вилке, которая лежит дальше всего от тарелки.

– Нет! Это вилка для рыбы.

Я обвожу взглядом стол и смущенно опускаю глаза:

– Но здесь нет рыбы.

– Совершенно верно, – говорит тетя Клэр. – И никогда не будет. Я не выношу рыбу. Тем не менее ты должна быть готова к такой возможности. Знание правильного порядка вещей укрепляет уверенность в себе. Мы как раз обсуждали эту тему в Клубе матерей. А теперь смотри и запоминай: обычная столовая вилка – та, что посередине. – Она приподнимает свою вилку.

– Тут же нет никакой логики.

Тетя вздыхает, закрывает глаза и считает до десяти. Когда она снова обращается ко мне, в ее голосе слышится напряжение:

– Итак, на чем мы остановились? Ах да, теперь нам нужно завести беседу. За столом допускаются только приятные темы и дружественный тон, но при этом не следует говорить слишком громко. Кто хочет начать?

Тетя смотрит на нас, переводя взгляд с одного на другого. Очень сложно придумать что-то, и я мечтаю, чтобы Бронте оказалась здесь и сделала это за меня. Она всегда была решительной.

Я тянусь за ножом, но мистер Китс едва заметно качает головой. Тогда я осторожно беру лежащий рядом, и он кивает. Я решаю, что это еще одно хорошее качество мистера Китса.

Он отличный штурман. Проведет по курсу любой корабль.

Я разрезаю тост, нюхаю сырный соус и откусываю маленький-премаленький кусочек.

И прямо сразу у меня от удовольствия на ногах поджимаются пальцы. Валлийский кролик такой вкусный, будто солнце спустилось с небес и приземлилось мне на язык.

И это восхитительно.