– Никаких кошек! – отрезает тетя Клэр, выслушав наши объяснения. – Ни за что! Все эти блохи… – Она кладет на стол сверток. – Терпеть не могу кошек. И собак.

– Мэм, мне кажется, этому котенку очень нужен дом. – Мистер Китс принимает у нее пальто и плоскую, как блинчик, шляпку.

– Определенно, но в другом месте! Мистер Баттерфилд никогда бы такого не допустил.

На меня снова накатывает волна грусти, потому что все, чего я хочу, – это прямо сейчас вернуться в родной дом, обнять старшую сестру и своего пса, забраться на свою кровать, которая обязательно скажет, что рада моему возвращению. И, конечно, Бронте разрешила бы мне оставить котенка.

– Я просто хочу домой, – наконец выдавливаю я, удивляясь, что вообще смогла заговорить, когда тетя Клэр сверлит меня таким строгим взглядом. А потом разражаюсь слезами.

– Бога ради! – Она тяжело опускается на один из кухонных стульев.

– Безусловно, вы согласитесь, миссис Баттерфилд, – мистер Китс бросает на нее один из тех взглядов, какими обычно обмениваются взрослые, – что очень тяжело в один день оказаться без сестры и собаки. Не так ли?

Он достает из кармана кофты клетчатый носовой платок и протягивает мне. Платок пахнет пирогом, похоже, как и вся его одежда. Я сморкаюсь единственным известным мне способом – с громким звуком, похожим на хрюканье.

Тетя смотрит на меня, приподняв брови:

– В этом доме мы не привлекаем внимания к своим носам.

Мистер Китс одаривает ее очередным многозначительным взглядом, и, сжав губы в тонкую линию, она меняет тему:

– У меня сюрприз. Сегодня в Клубе матерей мы обсуждали важность режима дня. По дороге домой я зашла в магазин и купила это! – Тетя довольно смотрит на меня. – Открой-ка.

Я надеюсь, что это книга, потому что очень люблю читать. Истории утешают и поднимают дух, особенно такие, где смелые дети сражаются с великанами, перепрыгивают через горы и побеждают драконов.

Я разворачиваю бумагу.

– Поставишь возле кровати, – говорит тетя, наклоняясь вперед. – Между прочим, он электрический. Новейшая модель фирмы «Хаммонд». Мистер Китс, пожалуйста, вставьте его в розетку. Сзади два колесика, чтобы настроить часы на то время, когда ты хочешь проснуться. – Она смотрит на меня, проверяя, внимательно ли я слушаю. – А теперь нажми на эту кнопочку, вот так.

Маленькие часы издают пронзительное, неприятное жужжание. От такого звука Броди-Медведь непременно забился бы под кровать.

– В чем дело? – спрашивает тетя, увидев мое лицо.

Интересно, если прямо сейчас мой пес ждет меня на полпути из школы – о чем он думает? Интересно, не забывает ли миссис Блэкмор давать ему собачье лакомство перед сном, позволяет ли забираться на диван и устраиваться около нее так, как он устраивается около меня?

– Ну-ну. – Мистер Китс кладет руку мне на плечо, и ее тяжесть действует успокаивающе.

– Она уже поела бульона?

– Мэм…

– В любом случае она не слишком крепкий ребенок. Бледна как снег.

– Насколько я могу судить, с ней все в порядке. Пожалуй, ей не хватает одного – друга.

– Хм-м, – бормочет тетя, когда мистер Китс ставит на стол пузатый бело-голубой чайник и лимонный пирог, щедро покрытый меренгой.

Он быстро наполняет ее чашку, затем мою и, наконец, свою собственную. Мы смотрим в окно, на сад, на мой комбинезон, висящий на веревке рядом с тетиным звездным одеялом. Я вытираю глаза платком.

Тетя Клэр кладет себе в чашку еще кусочек сахара и доливает молока из маленького кувшинчика. Бросает взгляд на мои сапоги и хмурится.

Мистер Китс покашливает.

– Даже не начинайте, мистер Китс.

– Возможно, мэм, немного удовольствия принесет больше пользы, чем строгость?

Тетя усмехается, а я делаю глоток чая, и тепло разливается по всему телу – до кончиков пальцев на ногах.

Мистер Китс разрезает лимонный пирог, и пусть завтрак был недавно…

– М-м-м-м! – вырывается у меня.

Еще одно хорошее качество мистера Китса.

Он печет невероятные пироги.