В глубине дома я вижу узкую лестницу и спускаюсь по ней в просторную, выложенную кирпичом кухню. Сквозь ряд высоких окон из небольшого садика льется яркий солнечный свет.

Посреди кухни на длинном деревянном столе стоит глиняный горшок с зимним розмарином, а рядом, словно маленькая моторная лодка, тихонько урр-урр-урчит холодильник, о котором мне столько рассказывала Бронте.

– Я все думал, когда же твой желудок победит, – улыбается мистер Китс. – Чувствуй себя как дома, присаживайся и составь мне компанию. В кувшине молоко, а на плите уже закипает овсянка. Твоя тетя на собрании Клуба матерей. Она очень серьезно относится к заботе о тебе.

Ветер покидает мои паруса, глаза невольно наполняются слезами. Я отворачиваюсь, пока не увидел мистер Китс.

– Но я не хочу новую маму, – наконец выдавливаю я. – Я просто хочу вернуться домой.

– Да, я знаю. – Голос у мистера Китса тихий, глубокий.

Он достает из духовки лимонный пирог, украшенный меренговыми башнями.

Взглянув на улицу, я вижу, что мой новый комбинезон выстиран и висит на веревке, сохнет на солнце. Мои начищенные сапоги для сбора моллюсков аккуратно стоят в углу у окна. Я удивляюсь, потому что никогда не видела их такими блестящими, а они, в свою очередь, недоумевают: зачем я надела эти странные меховые тапочки?

Я смотрю на свои ноги. Заметив это, Мистер Китс говорит:

– Давай.

Мне не нужно повторять дважды. Я скидываю тапочки, и вот уже мои старые друзья снова со мной. Туго затянув завязки любимых сапог, я чувствую себя в миллион раз выше.

– Спасибо.

– Нам ведь нужно, чтобы с обувью все было отлично. – Мистер Китс указывает на свои ботинки, которые, судя по всему, чинили не раз. – Если хочешь, попозже покажу, как мы чистили их в армии.

Я согласно киваю и оглядываюсь по сторонам. Кухня примерно такая же по величине, что и у нас дома: не слишком большая, но и не слишком маленькая. Как и говорила Бронте, здесь есть черная электрическая плита «Хотпойнт» на высоких серебристых ножках, с шестью конфорками и двумя духовками сбоку – одна над другой. Я никогда не видела ничего подобного. Рядом с плитой большое мягкое кресло, на котором висит шерстяная кофта мистера Китса.

– Мои армейские товарищи обожали мою овсянку и выстраивались в очередь за добавкой, потому что я знаю секретный рецепт, – говорит он, поставив кастрюлю на стол. – Ничего общего с обычным.

Хотя я не люблю овсянку, ему все равно удалось меня заинтриговать.

– Сейчас покажу, как это делается. – Мистер Китс накладывает в миску солидную порцию, щедро поливает кашу жирными сливками, а затем предлагает мне посыпать ее большой горстью грецких орехов и сбрызнуть все подогретым медом. – А главный секрет – в тертом кокосе.

Он открывает банку и посыпает кашу белыми, как сахар, снежинками.

– Попробуй, – мягко говорит мистер Китс. – На бульоне долго не протянешь.

Я с удивлением понимаю, как уголки моего рта приподнимаются. Мне не нужно много времени, чтобы распознать родственную душу, и, по правде, как только я чувствую вкус пряной корицы, сладкого кокоса и овсяных хлопьев со сливками, во рту начинается настоящий праздник.

– М-м-м-м. – На несколько секунд я забываю обо всем плохом и просто наслаждаюсь тем, как разливается по всему телу тепло от овсянки.

Я тянусь за второй порцией.

– Именно такую реакцию я обычно и вижу! – посмеиваясь, говорит мистер Китс. – Но мое фирменное блюдо – маринованные огурцы. Стоит кому-нибудь попробовать мои сладкие маринованные огурцы или огурцы с чесноком и укропом, и особенно огурцы с зелеными помидорами, как мне тут же тащат корзинки неспелых помидоров, кривых огурцов и фасоль, которая и на фасоль-то не похожа, – просто чтобы посмотреть, что у меня из этого получится.

– Я люблю маринованные огурцы, – шепчу я, заправляя волосы за уши.

– Тогда надевай фартук и помоги мне. Сегодня я готовлю маринованные огурцы с тыквой. Можешь нарезать ее на дюймовые[10] кубики – вот так?

Я киваю, хотя никогда еще ничего не готовила, все делает Бронте. Она не заставляет меня заниматься домашними делами, так что я могу вдоволь носиться по дюнам с Броди-Медведем, и я очень ей за это благодарна.

Похоже, мистер Китс предпочитает работать в тишине, и мне нравится слушать, как мирно постукивают наши ножи.

Тук

Тук

Тук

Пока я нарезаю тыкву кубиками, из которых уже набирается симпатичная оранжевая горка, я на несколько минут забываю о своем одиночестве.

Опустив нож, я удивленно смотрю на мистера Китса.

Должно быть, он умеет читать мысли, потому что на его лице появляется теплая улыбка.

– Готовка помогает, не правда ли?