Пока мистер Китс отстегивает ремни, прикрепляющие армейский сундучок моего папы, я замечаю уличного торговца – мальчишку, который толкает свою тележку по дороге, выкрикивая: «Рыба! Рыба!» Рядом с ним оживленно подпрыгивает маленькая собачонка с висячими ушами.

Глядя на них, я чувствую, как тоскливо сжимается сердце – ведь Броди-Медведь совершенно не понимает, куда я исчезла. Может быть, терпеливо ждет где-то на пляже, когда я вернусь из школы. Может быть, сидит и принюхивается, не слышен ли запах моих сапог. Может быть, лежит где-то, прикрыв голову лапой, – так он делает, решив, что подождет еще немного.

Когда мальчик видит мою тетю, он опускает голову и быстро толкает тележку вперед.

– Мистер Китс, мне кажется или на тележке сидит птица?

– Похоже на то, мэм.

– Еще и собака! Я же говорила, чтобы этот мальчишка не торговал у Баттерфилд-плейс! – Тетя Клэр морщит нос.

Шофер поднимает мой сундучок и морщится, словно тот весит тонну, но я-то знаю, что он легкий как перышко, ведь надолго я здесь не задержусь.

– Надо отдать парню должное: у него хватает смелости. Хотите чаю, мэм? Перед отъездом я испек яблочный пирог.

Тетя Клэр расправляет плечи и становится еще немного выше:

– Да, мистер Китс, это было бы замечательно.

Я запрокидываю голову, чтобы увидеть верхушку крыши и четыре дымовые трубы, тянущиеся к небу.

– Тебе нужно научиться более решительной походке, Харрикейн. – Тетя берет меня за руку. – Вот так, – и она ведет меня мимо каменных львов, которые клацают зубами и рычат, когда я прохожу мимо.