На следующий день, когда солнце только поднимается над водой, я мчусь через дюны к маленькой школе, которая стоит высоко на скалах, и Броди-Медведь бежит за мной, стараясь не отставать.

Сейчас раннее утро, я рассчитала время так, чтобы не встретить никого из учеников. Особенно Мэгги Болдуин.

Я останавливаюсь – надо отдышаться. Все изменилось. Прежде облупленные красные стены недавно выкрашены, теперь они чистые, свежие, на башенке – новый колокол, на флагштоке развевается целехонький флаг. Из трубы поднимается дым – знакомый аромат гикори смешивается с утренними запахами лодок, рыбы и океана. Меня не было почти год. Я заметно выросла и на многое смотрю иначе – и из-за Тео, и потому что в моей жизни произошло столько событий. Размышляя об этом, я поднимаюсь по каменным ступеням вместе с Броди-Медведем и медленно открываю дверь.

Мисс Уизерспун упаковывает книги, стоя спиной ко мне.

С этим классом связано много воспоминаний, и большинство плохие. Однажды на перемене Мэгги Болдуин уговорила меня пойти с ней на пляж, и все ее подружки хихикали, а она бормотала: «Не волнуйся, не волнуйся», высыпая полный совок мокрого песка мне на голову, и я не останавливала ее, потому что хотела ей понравиться.

Тогда я понятия не имела, как завести настоящего друга. Теперь, благодаря Тео, знаю.

Глубоко вдохнув, я убеждаю себя, что надо довести дело до конца. Я думаю о Тео и о том, что сделал бы он на моем месте. Я думаю о мистере Китсе, о его улыбке и о том, как мягко он мне кивает. Я думаю о тете Клэр, и у меня в ушах звучит ее голос: «Carpe diem. Лови момент».

Я открываю дверь шире и захожу.

– С cобаками нельзя! – рявкает мисс Уизерспун, поворачиваясь. – На этой неделе занятий нет, а дальше здесь будет новая учительница. Я удивлена, что ты не знаешь. – Она замолкает, оглядывая меня. – А, ну тебя давненько не было.

Внезапно мне кажется, что мой рот забит песком. Броди-Медведь скулит. Мисс Уизерспун продолжает собираться, уверенная, что Харрикейн Макадамс Пирс все равно ничего не ответит.

Я глубоко вдыхаю. И еще раз.

– Жаль, что вы никогда в меня не верили, – говорю я. – Я люблю учиться.

– В самом деле? Что ж, прибереги это для новой учительницы. Я увольняюсь, выхожу замуж и переезжаю в город. Теперь школьный совет удосужился перекрасить стены, сменить колокол и даже купить новые учебники. Ради меня никто и пальцем не пошевелил. – Она отряхивает ладони от мела. – Ну и ладно. Наконец-то избавлюсь от всего этого.

Я смотрю в окно, за которым простирается Атлантический океан, сверкающий на солнце. Я чувствую соль на своей коже, чувствую ветер в волосах. Бронте права. Говорить бывает трудно, но промолчать иногда еще трудней. Я делаю шаг вперед.

– Вы причиняли мне боль, – наконец произношу я. – И я должна была вам это сказать.

На мгновение мисс Уизерспун застывает, но не поднимает взгляда и снова возвращается к своим сборам.

Закрыв за собой дверь и выйдя из школы, я понимаю, что во мне произошел настоящий переворот. Еще бы: всю жизнь думать о себе одно, а потом измениться и начать думать совсем иначе.