Моя тетя Клэр Макадамс Баттерфилд приезжает в кремовом кабриолете марки «Форд». У автомобиля отполированные черные крылья и сверкающие на солнце фары. Сбоку – блестящее запасное колесо.

Шофер жмет на клаксон.

Полдень. Тетя Клэр, как всегда, прибыла вовремя.

Когда она вылезает из машины и быстро направляется к нам, волны шелковых пелерин и шарфов развеваются у нее за спиной, а прибрежная трава приглушает стук ее трости.

Наш забор отступает назад. Дом тоже бы отступил, если бы мог.

Тетя Клэр высокая, как и все женщины семейства Макадамс, жившие в нашем доме до нас. Бронте говорит, именно поэтому у меня большие ступни. Однажды и я стану высокой.

У тети такие же вьющиеся волосы цвета рубиновой молнии, как и у нас с сестрой, но вы бы никогда этого не узнали, потому что они туго заколоты под бархатной плоской шляпкой.

Бронте говорит, что в детстве Клэр умела нырять не хуже морского котика, но потом выросла, переехала в город и забыла все, что когда-либо знала. И теперь даже думать не хочет об океане.

– Ужасно выглядишь, – резко бросает она Бронте, затем выталкивает меня из-за спины сестры, хмурится и добавляет: – Боже правый, что за мышка. А я-то ожидала, ты подросла.

Броди-Медведь пятится назад, садится на землю и вопросительно смотрит. У меня пересыхает в горле.

Я кашляю, чтобы Бронте заговорила, но она молча наблюдает, как тетя Клэр с недовольным видом разглядывает мои любимые сапоги.

Моя старшая сестра слишком измучена болезнью, чтобы помочь мне собрать вещи, поэтому пришлось сложить все самой: мой старый комбинезон (сейчас я ношу новый), пара фланелевых рубашек, тенниска c полосками цвета утренней морской волны (которую я надеваю в дни контрольных работ, надеясь, что она принесет мне немного школьного везения), соломенная шляпа с дыркой на макушке, а еще шапка и варежки, которые связала мне мама. Ни одна из моих вещей не хочет отправляться в это путешествие. Особенно любимая комковатая подушка, которую я уложила сверху. На ступеньке рядом со мной сложено лоскутное звездное одеяло.

Тетя Клэр сурово смотрит на меня, словно ждет объяснений, почему я все еще маленькая мышка. Мне уже не до обид, я бросаюсь в объятия сестры и обвиваюсь вокруг нее, как гибкий клубничный побег. Броди-Медведь пытается сунуть нос между нами, но не может протиснуться.

Бронте кашляет, и горечь заставляет мое сердце болезненно сжаться. Я рыдаю так отчаянно, что слезы капают на траву, и на мгновение, когда облака закрывают солнце, наши медные волосы тускнеют – так тускнеют цвета зимой.

– Я хочу всю жизнь жить здесь с тобой, – шепчу я, и у меня подгибаются колени, пока сестра медленно отдает мне каждую частичку своего сердца.

Соленый порыв ветра проносится по двору, всколыхнув бельевую веревку.

Качели на террасе ударяются друг о друга, как кегли. Наши кудри переплелись – они не хотят расставаться.