Грузчики приехали еще до нас, и тетя Клэр попросила меня нарисовать план: где какие вещи должны находиться.

Кресло мистера Китса поставили на кухне, рядом с плитой. Вся посуда, кастрюли, сковородки и баночки с особыми специями прекрасно уместились в большом кухонном шкафу. Наша старая гладильная доска по-прежнему стоит в узком шкафчике, а вот угрюмые чугунные утюги скоро будут заменены на электрические. Для убежища Мунпай нашлось укромное место рядом с новым холодильником.

Броди-Медведь подходит к деревянному ящику и принюхивается, а Мунпай, которая уже устроилась внутри, шипит на него.

– Первым делом ты должна искупать собаку. – Тетя распаковывает коробки в поисках своего лоскутного одеяла со звездами и, найдя его, прижимает к щеке. – Можешь взять немного моей лондонской соли для ванн.

– Хм-м… – Я прекрасно знаю, что моему псу не понравится запах фиалок.

Мистер Китс пытается разжечь плиту, но пламя никак не разгорается, и, хотя я не могу разобрать, что он бормочет себе под нос, – догадаться совсем не сложно.

– Не будьте таким критичным, мистер Китс! Помнится, в детстве я неплохо управлялась с плитой.

– Что ж, конечно, тогда попробуйте, – ворчливо говорит он.

Усевшись в кресло и вытянув вперед длинные ноги, он потирает плечо.

Тетя Клэр рвет одну из старых газет «Трибьюн», которые мы с Бронте храним в корзине у плиты, засовывает обрывки в топку, сверху кладет хворост и чиркает спичкой.

– Вот видите? – Она хлопает в ладоши, когда огонь разгорается. – Проще пареной репы. Пустячное дело.

– Хм-м, – протягивает мистер Китс. – Не понимаю, почему всегда говорят, что приготовить репу так уж просто.

– Это фразеологизм, мистер Китс. Расхожее выражение. – Тетя Клэр подкладывает в огонь три расщепленных полешка гикори.

– Я знаю, мэм. Я лишь хочу сказать, что готовка – серьезная работа, и людям неплохо бы проявлять к ней чуть больше уважения.

Тетя распаковывает чайные чашки.

– Я понимаю, что вы имеете в виду, мистер Китс.

Усевшись рядом с убежищем Мунпай, я просовываю туда руку и провожу пальцами по ее спине. Я объясняю ей, что у нас самая лучшая кухня на свете, с большим столом прямо посередине, за ним можно часами болтать обо всем, что только придет в голову, но только если этого хочется.

– А если нет настроения разговаривать, то и не обязательно. Здесь можно быть собой.

Броди-Медведь кружит по кухне и, выбрав подходящее местечко возле меня, со вздохом ложится. Я показываю ему тостер и стиральную машину, которые уже тоже привезены из города.

– Нам нужна новая плита! – недовольно пыхтит мистер Китс.

– Посмотрим, мистер Китс. Может быть, нам понравится та, что есть, – отвечает тетя.

– Весьма сомнительно, – ворчливо отзывается он.