Окна в нашем доме такие высокие, что, куда бы вы ни встали, весь день с вами будет солнечный свет, а всю ночь – сияние луны и звезд.

Сообщив об этом Мунпай, я выпрыгиваю из автомобиля, взлетаю по ступенькам на крыльцо и достаю ключ из-под цветочного горшка.

Я отпираю нашу желтую, как подсолнух, дверь, и она отчетливо шепчет, что очень рада снова меня видеть.

Навстречу мне устремляются все мои любимые запахи – соли и моря, солнца, лимонного средства для полировки, чистых полов, уютных стеганых покрывал на мебели, большой старой кухонной плиты, которая только и ждет, чтобы снова приступить к делу.

Мунпай шипит и выгибает спину, потому что все здесь незнакомо, и, подхватив ее на руки, я позволяю ей зарыться в мои волосы.

Мне не терпится увидеть новую ванную, и Броди-Медведь идет по коридору, не желая разлучаться ни на секунду.

Чтобы освободить место для ванной комнаты, тетя Клэр наняла плотника, который разобрал кладовую и дровяной сарай. Их много лет назад пристроил к дому мой дедушка, чтобы не надо было выходить на улицу, когда потребуется растопить плиту или камин.

Броди-Медведь изумленно смотрит на новый, сияющий кафель.

Мунпай высовывается из моих волос, чтобы получше все разглядеть.

Я делаю глубокий вдох, не уверенная, готова ли к таким переменам.

Передо мной белый глянцевый унитаз, фарфоровая раковина с двумя кранами – для горячей и холодной воды – и блестящая ванна. Кто-то оставил на новой полке для полотенец пустую бутылку из-под кока-колы.

«А-ах», – думаю я, представляя, с каким удовольствием буду окунать пальцы ног в теплую ванну, прежде чем залезть туда целиком. Броди-Медведь подходит ближе и принюхивается. Я спускаю воду, которая убегает из унитаза с громким бульканьем. Мунпай тут же спрыгивает с моего плеча и несется на кухню, чтобы под чем-нибудь спрятаться.

Броди-Медведь мрачно смотрит на меня, и в его шоколадных глазах читается вопрос: «Зачем мы вообще завели кошку?»