Павлу Прокофьевичу позвонили поздним вечером вторника на мессенджер. Незнакомый контакт с очень знакомым лицом на фото.
– Алина?
– Павел!
– Какими судьбами?
– Ты еще журналистикой занимаешься?
– Да…
Они когда-то учились вместе. Семнадцать лет назад закончили учебу в Иркутском государственном университете по направлению «журналистика». С тех пор ни разу не виделись, пару раз лайкали посты друг друга в запрещенных ныне соцсетях, да и все. Алина пятнадцать лет как жила в Германии.
Оказалось, она с группой коллег из какого-то известного журнала, о котором Павел никогда не слышал, едет в родной Иркутск, а оттуда – на севера, снимать быт и жизнь коренных народов Прибайкалья.
– Каких именно народов?
– В смысле?
– Ну, прям коренных у нас два, эвенки и тофалары, буряты пришли с востока, большинство остальных – с запада… А эвенки и тофы в разных районах живут.
– Это пока неважно, я не помню деталей. В общем, приезжаем, и нам прям вот нужны пастбища, оленеводы, быт в тайге и вот это вот все. Мне твой номер дали, ты ведь снимаешь коренные народы, знаешь все нюансы…
Павел Прокофьевич подошел к окну. В комнате горели только экран монитора да небольшая лампа-шар с гравировкой внутри. В окне неспешно шла семейная пара с ребенком, кто-то выгуливал собаку, два парня возились у изделия отечественного автопрома с откинутым капотом. Павел в марках машин не разбирался. То ли дело вездеходы…
– Когда вы приезжаете?
– 17 июля будем у вас.
– Хорошо. Жду информацию конкретную, потом накидаю смету, как готовы будете платить, свяжусь со всеми необходимыми подрядчиками.
– Отлично! Ты супер! Спасибо тебе!
Звонок прекратился. М-да. Немцы. В тайге. И даже не военнопленные.
Вскоре он узнал, что даты экспедиции немцев совпадают с его командировкой в село Оса. Даже выезжать будут в один день. Что ж, люди взрослые, Павел почитал послужной список журнала: полно статей из труднодоступных районов мира. Тем не менее готовился к приезду журналистов основательно, чтобы чего не случилось. Главное – забронировал и оплатил вездеход с проводником. Пришлось гостям объяснять, зачем это нужно. Что, пешком не дойдут? Не дойдут. До конечной точки маршрута десять с половиной часов на машине, а начать планируют с глухих деревенек близ реки Лены. Там дорог в принципе может не оказаться.
Созвонился со знакомыми оленеводами в тех местностях, с администрацией нескольких сел, попросил содействия. Местные к нему привыкли, но восторгов обычно не испытывали, пока Павел Прокофьевич с товарищем не привез несколько десятков распечатанных на пенокартоне фотографий. До них в последний раз фотограф свои работы показывал моделям в восьмидесятые.
С той выставки местные стали чуть отзывчивее к журналистам. Пусть сами фотографий и не увидят, но где-то в мире будет их красивое изображение.
Алина привезла с собой двух немцев и двух немок, иностранцы стояли с восторженным видом, в удобных костюмах, с сумками, забитыми отличной аппаратурой. На вопрос, чего они такие странные, словно в эйфории, Алина пояснила:
– Они не знали, что в Сибири бывает так тепло. Сколько сейчас? Двадцать два градуса?
– В тайге еще жарче будет, скорее всего. Духота. От Байкала далеко будете, прохладу не принесет.
– Ничего страшного, мы купили ручные вентиляторы.
– Хорошо… – Павел оглядел людей, которым предстоит проводить инструктаж. Закралось нехорошее подозрение. – Алин, а у вас кто-нибудь умеет готовить?
– В смысле?
– Готовить. На костре или хотя бы на печи. Воду обеззараживать.
– А зачем?
– Ты думаешь, вас там будут встречать с накрытыми полянами? Или оленя для вас зарежут?
– Нет… Думали, купим или посидим где-нибудь, закажем готовое.
Ему дали денег, он накупил тем же вечером еды, запаковал все в три коробки, подписал каждую: «Завтрак», «Обед», «Ужин». В экспедициях всегда какие-то истории случаются – то забавные, то радостные, то плохие, вплоть до гибели людей. Редко какая поездка не обрастает байками. Павел чувствовал, что эта группа ему добавит историй.
На всякий случай он дал им свой запасной спутниковый телефон. Одного мало.
Утром он посадил их в один автобус на автостанции, сам сел в другой, и они поехали по разным маршрутам. В поселке, откуда немцы направятся на северо-восток постигать быт автохтонного сибирского населения, их встретит проводник на вездеходе.
До Осы он доехал раньше, расположился в отведенном ему домике, встретился с людьми из администрации, обсудили план работ по съемкам. Договорился вечером сгонять до Ангары, путь лежал через деревеньку с цветочным названием Ирхидей.
Зазвонил его спутниковый телефон.
– Алло, Павел? Мы добрались!
– Славно, Ал. Хорошей вам дороги. И побольше классных кадров.
– Спасибо! Гюстав тебя очень благодарит за вчерашний инструктаж!
– Мило. Передавай ему привет.
– Алло, Павел!
– Да? Что случилось?
– Мы добрались, но… У нас всю еду съели собаки.
Павел расхохотался бы, но толку в этом было мало, так что он просто пожал плечами.
– Ну, доставку я вам не закажу.
– Какая доставка, ты меня за дуру держишь?
Назвать умным человека, у которого собаки сожрали три коробки еды, не представлялось возможным. Он снова мысленно пожал плечами.
– Что нам делать?
– Не знаю. Охотиться с местными.
– А они каждый день охотятся?
– Нет, конечно.
– Но мы не умеем…
– Не умеете.
– Паша! Выручай, пожалуйста.
Он прикинул.
– Дай трубку проводнику.
Павел дал направление до метеостанции, проводник на ней, оказывается, бывал. Вернули телефон Алине.
– Смотри, вы сейчас едете до Жени с Розой. Евгений Палыч с Беларуси, Роза, его жена, с Таджикистана. Они метеорологи. Живут душа в душу, Роза вам поможет. От их станции, там деревня, можно будет добраться до Карама, куда вы направляетесь. Там что-то вроде дороги есть, либо по реке ходят.
– Спасибо, Павел, ты наш спаситель!
Он подошел к столу, махнул местного коньяка, закусил соленым огурцом из банки. Хороша жизнь. А теперь надо самому звонок сделать.
– Алло, Жень, привет! Это Павел! Да-да, журналист-фотограф. Как дети, как Роза? Как погода? Прекрасно! Я вот по какому делу… К вам тут группа немцев под предводительством русской приедет, журналисты. Не дайте им помереть страшной смертью, подкормите, на ночь возьмите. От вас они в Карам двинут. Да, хорошо. Конечно. Спасибо, Жень!
– Павел! Женя с Розой просто душки!
– Согласен.
– Спали мы, правда, на полу, но ничего. А где нам, кстати, лодку найти?
– Какую лодку?
– Ну, ты сказал, до Карама можно по реке добраться. Мы вездеход отпустили.
– Что вы сделали?
– Вездеход отпустили.
– Что?! – крикнул Павел.
Зажал рот рукой, шепнул «извините», вынырнул из здания администрации поселка. Понял смысл слов, но отказывался его принимать. За последние три дня ему несколько раз вынесли мозг на ровном месте. Казалось, реальность обратилась в бредни прилипчивого пьяницы, который прижал его к стене и стал что-то неразборчиво говорить, обдавая жарким дыханием.
– Алина, вы как собрались добираться до Карама? Или обратно? Кто вас повезет на лодке? Где возьмут столько топлива? Может, у вас есть топливо?
– Нет, нету…
– Так как вас везти? Оно здесь дороже золота!
– Мы заплатим! У нас есть евро!
– Алина!
Хорошо, что разговор шел по телефону. Лично он мог бы и не сдержаться, наорать на женщину, оскорбить ее, констатируя идиотизм журналистских решений.
Павел выдохнул, продолжил:
– Алина, дорогая, ты понимаешь, что у них там нет магазинов? Банкоматов? Вашими евро, долларами или рублями можно костер разжечь, на крайний случай подтереться, толку будет больше. Они в городах бывают раз в несколько лет! А некоторые – раз в жизни!
– Все, Павел, прекрати, так и скажи, что обманул нас!
– Что?!
– Ты сказал, можно добраться по реке!
Он постарался вспомнить, что именно говорил.
– Добраться можно, – чеканя слоги, ответил Павел. – Когда есть лодка и топливо. Я вам оформил вездеход, он был оплачен на все дни экспедиции, какого хрена вы его отпустили?! Почему не спросили меня?!
– Я… Ты нахал!
– А ты в своей Германии совсем отупела! Тут сотни километров без людей могут быть, это, блин, тайга!
Повисло молчание оскорбленной невинности. Павел прикрыл рукой глаза, помассировал виски, стал думать, что делать.
– Смотри, в десяти километрах от вас есть деревня… Ну, пять домов. Попроси Женю, он вам даст карты, ориентиры, скажи, надо до Виталича добраться. Он охотник. У него есть лодка. Вам в принципе вдоль реки на юг, но попроси карты. Картами же вы пользоваться умеете?
– Умеем…
– Вот. Нужен Виталич. Если топливо у него есть, отвезет. Можете попробовать заплатить. – Захотелось хотя бы шуткой получить компенсацию затраченных нервов. – Но он, скорее всего, кого-то из женщин потребует.
– В смысле?
– В смысле переспать. Это важная таежная традиция, без этого ни одно дело хорошо не кончится. Видишь, я у тебя немку не затребовал и вон как все обернулось.
– А он… ну… красивый?
– Большой, бородатый, грудь шерстяная. В баню с ним не ходил.
– Хм… Не знаешь, может, ему немка интереснее меня будет?
– Не знаю, Алин, ты баба красивая.
Алина готова была расплакаться, судя по тому, как стала хватать воздух ртом. Павел рассмеялся.
– Да шучу! Ничего такого не потребует, но там как беседа ваша сложится. Вопрос в топливе, по реке пять часов плыть. И не утопите аппаратуру.
– Спасибо, Павел…
– Пожалуйста.
Он выключил телефон. Может, потерять его? Там есть люди вокруг, не дадут помереть страшной смертью…
Он вернулся в администрацию. Мэр, сводя какие-то концы с чьими-то концами в смете, спросил, что там случилось. Никто за невоздержанность Павла Прокофьевича не судил, наоборот, ожидали хорошую историю. Станет ли спокойный в обычной жизни журналист кричать на встрече с работодателем? Пусть они и сто раз знакомы и на рыбалку-охоту тридцать раз ездили.
Павел все кратко рассказал. Присутствующие рассмеялись.
– Ох уж эти европейцы…
– Да наши такие же, что вы. Места-то гиблые. Экстремальные. У нас лет семь назад проводник со скалы сорвался да и убился. Вызываем полицию, говорят, не трогайте ничего. Как не трогать, если лето, жара, тело пахнуть начнет? Через два часа к нам медведь и явится на ужин. Мы бедолагу прикопали, стали ждать. Дважды местные менты выходили, дважды до нас не дошли.
– М-да, дела… Хорошо, мы недалеко от трассы живем, считай, от цивилизации не отпали. Даже интернет есть!
– Алло, Павел?!
– Да, Алина. Я спал.
– Тогда быстро: мы плывем, закажи в гостинице в Караме нам три номера на ближайшие два дня! Спасибо!
Массивный спутниковый телефон замолчал. Павел Прокофьевич тоже молчал. Молчала и ночь, ехидно улыбаясь месяцем, а бессчетное количество звезд, хорошо заметных без светового загрязнения города, словно повылезали посмотреть на него. Потешаются, падлы.
В Караме никогда не было гостиницы.
Время, конечно, глубоко нерабочее, но люди, может, и не спят. Позвонил знакомым из администрации Карама. Попросил встретить немцев, не дать помереть страшной смертью. По возможности отправить их в Иркутск, а то экспедиция как-то не заладилась.
Он вышел на крыльцо дома, вдохнул летний прохладный воздух. Обычно не курил, но для таких прекрасных вечеров – трава блестит под луной, слышно разве что москитов, а в небо неспешно отправляются струйки из печных труб – у него всегда припрятан портсигар.
Карам – село на триста человек, тут уж найдется кому позаботиться о гостях необъятной тайги. А он, пожалуй, все. Свой долг однокашника перед Алиной выполнил, а европейская журналистика его никогда не любила. Рассчитываться не за что.
Он затянулся, насладился лаем собаки с соседней улицы и пошел спать, отдыхая душой и телом. Человек тайги, в городе он страстно тосковал, а журналистика была лишь формой описания его главной любви.